Книга II. Пантагрюэль. Глава XXVII

О том, как Пантагрюэль воздвиг трофей в память их доблести, а Панург воздвиг другой в память зайцев. И о том, как Пантагрюэль произвел на свет маленьких мужчин и маленьких женщин. И о том, как Панург сломал толстую палку о два стакана.

И вот с сердечным веселием и деревенскими песнями они сообща водрузили большой деревянный столб и повесили на нем седло, чапрак, панцирь, стремя, шпоры, кольчугу, наколенники, секиру, шпагу, железную перчатку, нагрудники и пару ботфортов, и, таким образом, собрали весь материал, необходимый для триумфальной арки или трофея. Затем на вечную память Пантагрюэль написал следующее победное стихотворение: Здесь обнаружилась доблесть Четверых храбрых и благородных рыцарей. Вооруженные не одной только кольчугой, Но также и здравым смыслом, Как Фабий и оба Сципиона, Онн сожгли, как древесную кору, Шестьсот шестьдесят разбойников! Вы все, короли, герцоги, мужики и бражники, Берите с них пример И знайте, что разум сильнее кулака! Ибо победа, Известно всякому, Дается свыше Господом Богом И выпадает на долю не сильнейшему, А тому, кто Ему угоден, Кто в Него верует И на Него уповает. В то время, как Пантагрюэль сочинял вышеупомянутые стихи, Панург прибил к другому столбу ро_га дикой козы рядом с ея шкурой и передними ногами. Кроме того, прибил также уши троих зайцев, спину кролика, челюсти зайца, крылья двух драхв, ноги четверых диких голубей, сткляночку с уксусом, рог, куда они клали соль, деревянный вертел, шпиговку, старый, дырявый котел, чашку, солонку и стакан. И в подражание стихам и трофею Пантагрюэля написал нижеследующее: На этом самом месте, Весело усевшись на землю, Четверо лихих бражников ■Пировали в честь Бахуса И пили мертвую. При этом лег костьми

Пить доброе вино, Но зайца кушать Вез уксуса вредно, Запомните это. Тут Пантагрюэль сказал. — Ну, дети, довольно пировать. Кто любит не в меру пировать, тот не способен к военной доблести. Лучшей тенью служит тень, брасаемая знаменами; пар от боевого коня и стук оружия всего мнлее. Эпистемон улыбнулся на эти слова и отвечал: — Всего лучше тень от кухни, и пар от пирогов, и стук чашек. На это Панург заметил: — Лучше всего тень от полога и пар от женскаго тела. И, вскочив, облегчился от ветров, подпрыгнул, засвистал и весело и громко закричал: — Да живет вечно Пантагрюэль! Увидя это, Пантагрюэль хотел сделать то же самое; но от его ветров земля задрожала на девять миль в окружности и вместе с испорченным воздухом появилось на свет пятьдесят три тысячи человечков, кривобоких карликов, и столько же уродливых карлиц. — Вот,—сказал Панург,—как ваши ветры плодородны! Ей-Богу, это славные уроды; их надо поженить между собой, и от них родятся мухикусачки. Пантагрюэль так и сделал, и назвал их пигмеями и отвел им для жительства один остров, неподалеку от того места, где они с тех пор очень расплодились. Но цапли ведут с ними постоянную войну, хотя они храбро защищаются, потому что эти карлики, которых в Шотландии зовут ручкой скребницы, очень гневливы. И физическая причина этому та, что у них сердце помещается близко от селезенки. В тот самый час Панург взял два стакана, стоявших тут и до¬

ки на пять фут, потом взял древко копья, величиной в пять футов с половиной, и положил его на стаканы так, что оно только кончиками касалось стаканов. Затем взял толстый кол и сказал Пантагрюэлю и другим: — Господа, поглядите, как мы легко справимся с нашими врагами. Подобно тому, как я переломлю это древко, лежащее на стаканах, не разбив их и, мало того, не пролив ни одной капли воды, — точно так мы проломим голову нашим Дипсодам, и при этом сами не будем ранены и не потерпим никакого вреда. Но, чтобы вы не подумали, что дело нечисто, возьмите-ка,—обратился он к Эстену, — и бейте этот кол по середке, сколько вашей душе угодно. Эстен повиновался, и древко переломилось на два куска, при чем ни одна капля воды не пролилась из стаканов. После того сказал: — Я и не такия еще штуки знаю. Идем без опасений. ХХИПИ. О том, каким диковинным образом победил Пантагрюэль Дипсодов и великанов. После всех этих речей Пантагрюэль призвал пленника и отослал его обратно, говоря: — Вернись к своему королю в лагерь и сообщи ему то, что ты видел; скажи ему, чтобы он ждал меня завтра к обеду; потому что как только-что прибудут мои галеры,—а я их жду не позже завтрашняго утра,—я ему докажу с помощью восьмисот тысяч воинов и семи тысяч великанов, которые все выше меня ростом, что он глупо и безрассудно поступил, вторгнувшись в мою страну. Пантагрюэль прикидывался перед ним, что к нему морем плывет

сражаться с ними, под командой Пантагрюэля и во имя Бога, если ему это позволят. Но Пантагрюэль не согласился на это, а приказал немедленно отправляться, куда ему указано, и дал ему ящичек полный молочайника и зерен волчьяго перца, приготовленных на крепкой водке в виде компота, и приказал передать его своему королю и сказать ему, что если он сможет съесть этого одну унцию, не пивши, то может без страха сопротивляться ему. Тут пленник со сложенными руками стал умолять Пантагрюэля пощадить его в час битвы, на что Пантагрюэль ему отвечал: — После того, как ты обо всем известишь своего короля, я не скажу