Книга V. Пантагрюэль. Глава XXXVII

О том, как двери храма растворились сами. В конце лестницы мы нашли портрет из красивой яшмы в дорическом вкусе. Напротив него стояла следующая надпись, золотыми, ионическими буквами: Еи оииш алгДгиа, то-есть «что у трезваго на уме, то у пьянаго на языке». Обе половинки дверей были из коринафкой меди, массивныя с небольшими выпуклыми виньетками и изящной эмалью, где того требовала скульптура. Оне были плотно закрыты, хотя не видно было ни замка, ни ключа и никакого запора. На них висел только индийский бриллиант, величиной с

Тут наш благородный Фонарь объявил нам, что мы должны извинить его, если он откажется сопровождать нас далее; но мы должны подчиниться инструкциям первосвященницы Бакбюк: ему не дозволяется войти по причинам, которых лучше не открывать смертным людям. Но, на всякий случай, советовал нам сохранить присутствие духа, ничего не бояться и довериться ему на возвратном пути. После того он вынул бриллиант, висевший у дверей, и вложил его в серебряную скобку, нарочно для того устроенную; вынул из-под порога каждой половинки двери шелковый шнур, кармазиннаго цвета и полуторасаженной длины, к которому привязан был чеснок, перебросил их сбоку в два для этого приспособленных золотых кольца и отступил назад. Тотчас же, и без того, чтобы кто-нибудь к ним притронулся, двери сами собой раскрылись, но не со скрипом и сотрясением, как это, обыкновенно, бывает с тяжелыми медными дверями, но с мягким и приятным звуком, который отозвался в сводах храма и происхождение котораго Пантагрюэль немедленно постиг; ибо на нижнем крае каждой из обеих половинок дверей заметил он маленький цилиндр, проходивший под порогом и достигавший двери; и в то время, как дверь повернулась к стене, вследствие трения о твердый и гладко отполированный кусок пестраго мрамора, он издавал тот приятный, мелодический звук. Меня очень удивляло, что обе половинки дверей раскрылись сами самой, без посторонней помощи, и, когда мы вошли, я оглядел двери и стену, чтобы узнать, какая сила и какое устройство держали их закрытыми... Я думал, что наш прекрасный Фонарь приложил к ним вышеупомянутую эфиопскую траву,

рованюй стали, вставленную в коринфскую бронзу. Мало того, я увидел две доски из индийскаго магнита, величиной й толщиной в ладонь; оне были зеленаго цвета, гладко ополированы и вправлены в стену, в том месте, где раскрытыя половинки дверей соприкасались со стеной. Таким образом, в силу сокровеннаго и удивительнаго закона природы, притягательная сила магнита,