Книга IV. Пантагрюэль. Глава XVI
О как брат Жан испытытом, вает характер ябедников. — Этот рассказ,—сказал Пантагрюэль,—можно было бы счесть забавным. кабы мы не должны были иметь глазами страх Госвсегда перед подень. — Рассказ был бы еще лучше,— сказал Эпистемон,—если бы железными рукавицами оттузили самого жирнаго приора. Он доставлял себе двойное развлечение: во-иервых, сердить господина Баше, а, во-вторых, видеть ябедников избитыми. Кулаки прошлись бы как нельзя более кстати по его бритой голове, принимая во внимание ту колоссальную встряску, которую задают в наше время кочующие и безместные судьи. Чем провинились эти бедняки-ябедники? -—• Мне припоминается по этому поводу,—сказал Пантагрюэль,—древний благородный римлянин, по имени Л. Нераций. Он был знатнаго рода и богат в свое время. По у него был та¬
бивать карманы своих прислужников золотой и серебряной монетой- И, встречая на улице франтов или просто хорошо одетых людей, он без всякаго повода или обиды с их стороны, ради удовольствия, бил их кулаком по лицу. А после того, чтобы умиротворить их и помешать им жаловаться на него в суд, он давал им столько денег, сколько им требовалось, чтобы они признали себя удовлетворенными на основании изданнаго закона двенадцати таблиц. Таким образом он расточал свое имущество, колотя людей за деньги. — Клянусь священным сапогом Святого Бенедикта, — сказал брат Жан,—я сейчас узнаю,правда лиэто. И вот он сходит на землю, берет кошелек, вынимает из него двадцать золотых экю и затем громко объявляет в присутствии большой толпы ябедников: «Кто хочет добыть двадцать золотых экю тем, что даст себя здорово поколотить?» «Я, я, я!—отвечали все. Вы знатно исколотите нас, господин, это верно. Но зато щедро нам заплатите.» И все сбегались толпами, наперерыв друг перед другом, чтобы быть как следует избитыми. Брат Жан выбрал из всей толпы одного краснорожаго ябедника, у котораго на большом пальце правой руки был надет большой и широкий серебряный перстень, с вправленным в него жабным камнем. Когда он его выбрал, то я увидел, что весь этот народ ропщет, и услышал, как высокий, молодой и худой ябедник, искусный и ученый клерк и (как о нем шла молва) уважаемый в церковном суде человек, жаловался и ворчал на то, что Красная-Рожа отбивает у них клиентов и что если бы на всей территории можно было получить не более тридцати ударов палкою, то из них он получит на свою долю всегда двадцать восемь. Но все эти жалобы и воркотня происходили от
что я думал, что он забьет его до -смерти. После того дал ему двадцать ■экю. И вот мой дурень вскочил, как встрепанный, но довольный, как король или целых два. Остальные говорили брату Жану: «Господин, чёртов братец, если вам угодно еще кого-нибудь из нас приколотить за более дешевую плату, мы все к вашим услугам, господин чёрт. Распоряжайтесь нами со всеми нашими мешками, перьями и всем, чем угодно.» Красная- Рожа обиделся на них и громким голосом вопил: «Чёрт бы вас всех побрал, вы портите мне коммерцию! Вы отбиваете у меня клиентов! Вызываю вас в £7 TL. суд после дождика в
от него. Остальные ябедники обступили Панурга, Эпистемона, Гимнаста и других, усердно прося' их хоть немножко поколотить их, а не то они рискуют сидеть голодом. Но никто не хотел об этом и слышать. После того, в поисках за пресной водой для кораблей, мы встретили двух местных старух-ябедниц, которыя горько плакали и жаловались. Пантагрюэль оставайся на корабле и уже велел бить к отступлению. Предполагая, что эти старухи были родственницами избитаго ябедника, мы спросили их о причине их горести. Оне отвечали: как им не плакать, когда в настоящее время повесили на виселице монаха, привязав его к шее двум прекраснейшим людям во всем ябедническом краю. — Мои пажи,—сказал Гимнаст,— привязывают монаха к ногам своих сонных товарищей. Привязать монаха к шее, значит, повесить и задавить человека. — Так, так, — заметил брат Жак, —вы говорите, как святой Жан де-ла-Палисс 1). Спрошенныя о причинах такой казни отвечали, что они похитили орудия мессы и спрятали под рукав прихода* 2). — Вот, можно сказать,—заметил Эпистемон,—страшная аллегория.