Книга IV. Пантагрюэль. Глава XXXVII

О том, как Пантагрюэль послал за капитанами Потрошителем и Колбасником, и о замечательной речи насчет названий мест и лиц. Совет постановил, что на всякий случай они будут держаться на-стороже. И вот Пантагрюэль приказал Карпалиму и Гимнасту позвать воинов, находившихся на кораблях: «Винная Чаша» (капитаном котораго был Потрошитель) и «Виноградная Корзина» (капитаном котораго был Колбасник младший). — Я избавлю Гимнаста от этого труда,—сказал Панург,—тем более, что его присутствие вам необходимо. — Клянусь моим клобуком,—заметил брат Жан,—ты хочешь уклониться от битвы, негодный, и к нам не вернешься, клянусь честью! Да и невелика потеря. Ты бы знал только плакать, вопить и кричать и обезкураживать бы наших добрых воинов. — Я, конечно, вернусь,—отвечал Панург,—брат Жан, мой духовный отец, мое все. Но только прикажите, чтобы эти гадкия Колбасы не лазили на корабли. В то время как вы будете сражаться, я стану молить Бога даровать вам победу Моисея, вождя народа израильскаго. •— Имена наших капитанов,— сказал Эпистемон,—Потрошитель и Колбасник, обещают нам победу в битве, если только Колбасы вздумают на нас напасть. — Вы дельно говорите, — сказал Пантагрюэль,—и мне нравится, что на основании имен наших капитанов, вы предвидите и предсказываете нам победу. Такия прорицания на •основании имен—ведутся издавна. Во время оно их придерживались и к ним прибегали пифагорейцы. Многие

чает «счастливый», который вел осла, называвшагося Пикон, что погречески значит «победитель», обрадованный смыслом имен, как поводыря, так и осла, вывел из этого заключение о благоденствии, благополучии и победе. Веспасиан, тоже рим-. ский император, молился однажды в храме Сераписа в одиночестве и при виде неожиданно прибывшаго слуги своего, котораго звали Василий, то-есть царь, и котораго он оставил далеко позади себя больным, почувствовал надежду и даже уверенность, что поРегилиан ’ лучит римскую империю. ), по той же самой причине и в силу только своего имени был провозглашен солдатами императором. Оправьтесь в сочинении Кратилъ1 2) божественнаго Платона. — Клянусь своей жаждой, — сказал Ризотом,—я хочу его прочитать. Вы так часто на него ссылаетесь. — Прочитайте, как пифагорейцы на основании имен и чисел заключили, что Патрокл должен был быть убит Гектором, Гектор— Ахиллесом, Ахиллес — Парисом, Парис—Филоктетом. Я бываю поражен, когда размышляю о великолепном измышлении Пифагора, который, на основании четнаго, и нечетнаго числа слогов в каждом имени собственном, угадывал, на какую сторону хромают люди, горбятся, слепы, страдают подагрой, параличом и другими недугами, а именно: четное число указывало, что страдает левая, а нечетное—правая сторона. •— В самом деле,—подтвердил Эпистемон,—я видел тому пример на общей процессии, происходившей в Сенте, в присутствии добрейшаго, добродетельнейшаго, ученейшаго и справедливаго президента Вриена Валэ, господина Дуэ. Когда приходил кривой или кривая, горбатый или горбатая, ему называли их имена. Если число было нечетно, он, не глядя на

рону. Если же число было четное, то— на левую. И так оно и было, без всякаго исключения. — Благодаря этому изобретению,— сказал Пантагрюэль,—ученые утверждали, что Ахиллес был ранен коленопреклоненный стрелой Париса в правую пятку, потому что имя его нечетное. Здесь следует заметить, что древние опускались на правое колено. Венера ранена была Диомедом при Трое в левую руку, потому что имя ея по-гречески состоит из четырех слогов 1). Вулкан хромал на левую ногу по той же причине. Филипп, царь Македонский, и Аннибал были кривы на правый глаз. И мы могли бы также, на основании пифагорейскаго правила, определять места ишиаса, грыжи и мигрени. Но вернемся к именам и заметим, что Александр Великий, сын царя Филиппа, о котором мы говорили, только на основании истолкования одного имени успел в своем предприятии. Он осаждал крепкий город Тир в продолжение нескольких недель, и все напрасно. Его машины и земляные верки оказывались недействительными. Все, что ему удавалось разрушить, исправлялось жителями Тира. Он уже помышлял о снятии осады, не без великой грусти, ибо это могло нанести значительный ущерб его репутации. В таком состоянии духа, унылом и сердитом, он уснул. И ему привиделось во сне, что в его палатке находится сатир, который пляшет и прыгает на своих козьих ногах. Александр хотел его поймать, но сатир ему не давался. Наконец, царь загнал его в угол и схватил. Тут он проснулся, и, рассказав свой сон философам и ученым своего двора, услышал от них, что боги обещают ему победу, и что Тир будет взят, потому,что слово «сатир», разделенное пополам, обозначает: твой пир. И действительно при пер¬

Полемей пришел в отчаяние от одного названия. Будучи разбит Цезарем в битве при Фарсале, он должен был обратиться в бегство, и прибыл на остров Кипр. Около города Пафоса увидел он на берегу моря великолепный и роскошный дворец. Спросив у лоцмана, как называется этот дворец, услышал от него, что он называется xaxoßaoAea, то есть «дурной царь». Это название так его испугало, что он пришел в отчаяние, заключив, что ему не только не удастся спастись бегством, но что даже он скоро лишится жизни. И все присутствовавшие и матросы услышали его крики, вздохи и вопли. И действительно, немного времени спустя, неизвестный крестьянин, по имени Ахилла, отрубил ему голову. Между прочим, мы могли бы по этому поводу рассказать, что случилось с Л. Павлом Эмилием, когда римский сенат избрал его императором, то-есть предводителем армии, которую он посылал против Персея, короля Македонии. В тот же день, возвращаясь под вечер в свой дом и целуя маленькую свою дочку Трацию, он заметил, что она очень печальна. «Что с тобой, моя Трация? — спросил он. Отчего ты так грустна и сердита!» «Отец мой,—отвечала она,—Перса умерла». Так звала она любимую свою собачку. При этих словах Павел уверился в своей победе над Персеем. Если бы время позволило нам заняться священной Библией еврейской, то мы нашли бы сто мест, в которых очевидно доказывается, какое значение придавали их обычаи и религия именам. По окончании этой речи, явились оба капитана в сопровождении своих солдат, хорошо вооруженных и решительных. Пантагрюэль сказал им несколько напутственных слов, что они должны быть мужественны в бою, если только они бу¬