Книга V. Пантагрюэль. Глава XLIII

О том, как вода фонтана казалась тому, кто ее пил, тем самым вином, какое ему больше нравилось. После того она приказала подать нам кубки, чаши, стаканы из золота, хрусталя и фарфора и любезно пригласила нас напиться из фонтана, что мы охотно сделали; фонтан этот был фантастический, из драгоценнаго материала и редкой работы, еще более удивительной, нежели та, о которой смел мечтать Плутон. Цо¬

вкусе. Внутри он был круглый. На каждом углу возвышалась круглая колонна из слоновой кости или алебастра,—новейшие архитекторы называют их portri,—и их было семь по числу углов. Вышина их от основания до архитрава доходила до семи пядей. Первая колонна, та именно, которая, при входе во храм, бросилась нам в глаза, была из небесно-синяго сапфира. Вторая, гиацинтоваго цвета, с греческими буквами А I в разных местах, изображала тот цветок, в который была превращена гневливая кровь Аякса. Третья была из бриллианта, сверкавшаго, как молния. Четвертая—из краснаго рубина, горевшаго пурпуровым и фиолетовым пламенем, как аметист. Пятая была из изумруда, в пять раз великолепнее изумруда Сераписа в египетском лабиринте, блестящее тех изумрудов, какие вставлены были вместо глаз в мраморнаго льва, лежавшаго около гробницы царя Гермия. Шестая—из агата веселее и разнообразнее по колерам, нежели тот, который был так дорог Пирру, царю Эпиротов. Седьмая—из прозрачнаго сиенита, белизны берилла и сиявшаго, как мед Гиметта: в нем луна двигалась, как на небе, полная, или как в новолуние, в приращение, или на ущербе. Эти камни были посвящены древними халдеями семи небесным планетам. Поэтому над капителью перваго камня, сапфира, находилось изображение Сатурна из свинца с косой в руке и с золотым журавлем у ног, искусно эмальированным теми колерами, какие присущи этой птице. Над вторым, гиацинтовым, красовался Юпитер из олова с золотым, эмальированным орлом на груди. Над третьим—Феб из чистейшаго золота с белым петухом в руке. Над четвертым— Марс из коринфскаго железа со

испытываемый им от созерцания сына Леарха, умершаго у его ног от падения. Над шестым—Меркурий из твердой, неподвижной ртути, с лебедем у ног. Над седьмым Луна с борзой собакой у ног. И эти статуи были вышиной, в третью часть колонн и рассчитаны с такою математической точностью, что с ними не мог выдержать сравнения Канон Поликлета, про котораго говорили, что он превзошел само искусство. Основания колонн, капители, архитравы, зоофоры и карнизы были во фригийском вкусе из чистейшаго золота, более тонкаго, нежели то, что доставляет Леда близ Монпелье, Ганг в Индии, Тахо в Испании, Пактол в Лидии. Арки между колоннами были сделаны из того самаго камня, из котораго состояла первая колонна: так, арка между сапфировой и гиацинтовой колоннами была из сапфира; между гиацинтовой и бриллиантовой—из гиацинта, и так далее. Над арками и капителями колонн возвышался купол, служивший крышею фонтану, который позади планетных столбов начинался с семиугольника, но постепенно становился круглым. Хрусталь, из котораго он был сделан, был так тонок, прозрачен и гладок, так равномерен во всех своих частях, без прожилок, пятен и неровностей, что Ксенократ во всю свою жизнь ничего подобнаго не видывал. На нем искусно вырезаны были все двенадцать знаков зодиака, двенадцать месяцев года с их аттрибутами, оба солнцестояния, оба равноденствия, вместе с эклиптикой и некоторыми главнейшими неподвижными звездами вокруг южнаго полюса, и все это было изображено с таким искусством и точностью, что я заключил, что то была работа царя Несепса *) или древняго математика Петозириса. * 2) На верхушке купола, приходив¬

виднелись три грушевидныя жемчужины, сверкавшия, как слезы, и соединенныя между собою в форме лилии, величиною более пяди. Из ея чашечки выставлялся карбункул, величиной в страусовое яйцо, с семиугольной гранью (число, излюбленное природою) и до такой степени великолепный и ослепительный, что, взглянув на него, мы чуть было не ослепли. Солнце и молния сверкали не ярче, и компетентные судьи должны были бы признать, что этот фонтан и вышеописанная лампа превышают в великолепии и оригинальности все сокровища Азии, Африки и Европы, вместе взятыя. Пантарб и) индийскаго магика Ярхаса побледнел бы перед ними, как звезды бледнеют перед полуденным солнцем. Что значат, в сравнении с ними, обе жемчужины, которыя египетская царица Клеопатра носила в ушах, как серьги, и одну из них,—подарок триумвира Антония, оцененную в сто сестерций,— распустила в уксусе? Что значит, в сравнении с ними, платье Помпеи Платины, все покрытое изумрудами и маргаритками, которым восхищалось население Рима, про который говорилось, что он—• убежище и хранилище победоносных воров всего мира. Вода била из фонтана тремя отверстиями и каналами, выложенными дорогим перламутром; они шли в направлении вышеупомянутаго семиугольника и образовали две переплетенных спирали. Мы осмотрели их и отвели глаза в другую сторону, когда Бакбюк предложила нам прислушаться к журчанию воды. И вот мы услышали удивительно гармоничный шум, но прерывистый и шедший как будто далеко из-под земля. И от этого он казался нам гораздо привлекательнее, чем если бы слышался ясне ' и по близости.

Подобно тому как чувства наши ласкались созерцанием доступных очам вышеопйсанных вещей, так и уши наши упивались слышанной гармонией. Тут Бакбюк сказала нам: — Ваши философы|отрицают,чтобы движение возможно было посредством фигур. Слушайте и глядите, и убедитесь в противном. Посредством улиткообразной спирали, вместе с пятью подвижными клапанами, — подобно тем, какие имеются в полой вене,вступающей в правую полость сердца,— бьет вверх этот священный фонтан и производит такую гармонию, что она доходит до житейскаго моря. После того она приказала дать нам пить. По правде сказать, мы не принадлежим к тем олухам царя небес¬