Книга III. Пантагрюэль. Глава XXVII

О том, как брат Жан давал веселые советы Панургу. — Клянусь св. Ригоме — сказал брат Жан, друг милый, Панург, я ничего не посоветую тебе такого, чего бы сам не сделал на твоем месте. Старайся только не лениться и быть исправным супругом; в противном случае ты погиб, бедняжка, и с тобой случится то, что случается с кормилицами. Если оне лениво кормят грудью детей, то теряют молоко. Прими это к сведению, друг мой. Я знавал многих, которые бездействовали некстати и затем уже теряли. возможность действовать, когда представлялась возможность. Так люди утрачивают свои права, когда не пользуются ими, по утверждению законоведов. Итак, гляди в оба и не позволяй подвластной тебе мелкоте и черни жить праздно, дворянами, на свои доходы, без всякаго труда. — Per dio!—отвечал Панург.— Брат Жан, старый дружище, я тебе верю. Ты говоришь дело. Без всяких обиняков ты рассеял все мои опасения. И дай Бог, чтобы тебе самому всегда удавалось так действовать. И так, по твоему совету, я женюсь. Это дело решеное. И если у меня будут хорошенькия горничныя, ты будешь их покровителем, когда приедешь ко мне в гости. Вот что касается первой части проповеди. — Послушай,—сказ^д брат Жан,

жаждой, более вещий, нежели котлы Юпитера в Додоне. Послушай: Женись, женись, женись; женись! Если женишься, женись, женись; будешь доволен, увидишь, увидишь увидишь! Женись, женись! Уверяю тебя, что я женюсь. Все стихии меня к тому приглашают. Пусть мое слово будет крепко, как медная стена. Что касается второго пункта, то ты, кажется, не веришь в мою способность к деторождению. Напрасно; прошу тебя верить, что я силен и свое дело знаю. И если бы жена моя была такая же охотница до утех, доставляемых Венерой, как Мессалина или маркиза Винчестер в Англии, то прошу тебя верить, что она останется мною довольна. Я знаю, что сказал Соломон, а ведь он был знаток и авторитет в этом деле. После него Аристотель объявил, что женщина по природе ненасытна; но пусть знают, что и я малый не промах И не приводите мне в пример баснословных молодцов Геркулеса, Прокла, Цезаря и Магомета, который хвалится в своем коране, что силен как шестьдесят гребцов вместе взятых. Он соврал, хвастунишка. Не говорите мне также про индийца, столь прославляемаго Теофрастом, Плинием и Атенеем: будто бы он с помощью какой-то травы мог до семидесяти раз и больше целовать женщин в день. Я этому не верю. Число измышлено. Прошу тебя не верить, Прошу тебя верить, что я сильнее всех на свете. Послушай-ка, дружок! Слыхал ли ты когда про рясу монаха из Кастра? Когда ее вносили в какой-нибудь дом открыто или тайком, то внезапно все приходили в любовное неистовство: люди, звери, мужчины, женщины и даже крысы и кошки. Клянусь тебе, что в былое время я в самом себе испытал некую еще более неестественную силу. Я не стану рассказывать тебе о домах, или земле¬

годаря этой тайной силе все присутствующие, актеры как и жители, вошли в такой азарт, что ангелы, люди, черти и чертовки стали бесноваться. Суфлёр бросил свою будку; актер, игравший архангела Михаила, спустился с облаков; черти вышли из ада и унесли в него всех бедных женщин; даже сам Люцифер сорвался с цепи. Короче сказать, видя такой безпорядок, я удалился, по примеру Катона цензора, который, заметив, что его присутствие производит безпорядок на празднике Флоры, удалился. ХХИПИ. О том, как брат Жан утешал Панурга в его сомнениях на счет верности жены. ■— Понимаю,—сказал брат Жан, но время на все накладывает свою руку. Нет мрамора, ни порфира, которые бы не старелись и не разрушались. Если в настоящее время ты и силен, то через несколько лет сознаешься, что силы твои ушли. Я уже вижу, как седина пробивается тебе в голову. Борода твоя с ея серыми, белыми, черными бликами кажется мне такой же пестрой, как географическая карта» Посмотри сюда. Вот Азия. Вот ея Тигр и Евфрат. Вот Африка. Вот Лунныя Горы. Видишь ли болота Нила? По ту сторону лежит Европа. Видишь ли ты Телем? Вот этот белый пучек—это Гиперборейския горы. Клянусь моей жаждой, друг, когда горы покрыты снегом,— я говорю про голову и подбородок,— тогда и въдолинах тепло не держится.