Книга III. Пантагрюэль. Глава XXVIII
— Глупая голова,—отвечал Панург,—ты ничего не смыслишь в логике. Когда снег лежит на горах, тогда в долинах свирепствует гром, молния, различные метеоры, носится буря, происходят обвалы и всякая чертовщина. Хочешь испытать это? Ступай в Швейцарию
понимаешь! И смотри, не говори об этом никому. Пусть это останется между нами. Так, например, я нахожу вино вкуснее, и лучше люблю.хорошее вино, чем дурное. Я теперь избегаю худого вина. Это, конечно, указывает на упадок и означает, что цветущая пора миновала. Но что же из того? Я все такой же славный малый, как и в былое время, и даже лучше, чем прежде. С этой стороны я ничего не боюсь, чёрт возьми! Не это меня устрашает. Устрашает меня, чтобы вследствие продолжительнаго отсутствия нашего короля Пантагрюэля, за которым я поневоле должен следовать, жена не наставила мне рогов. Вот страшное слово! Вот чем пугают меня все, с кем я о том говорил, утверждая, что такова участь, предназначенная мне небом. — Не всякий рогоносец, кто захочет,—заметил брат Жан. Если ты будешь рогоносцем,—ergo, жена твоя будет красива; ergo, она осчастливит тебя; ergo, у тебя будет много друзей; ergo,ты будешь спасен. Вот монашеская логика. Тебе же лучше будет, греховодник. Будешь кататься, как сыр в масле; накопишь побольше добра. Если так определено свыше, то к чему ты хочешь от этого уклониться, скажи? (Тут следует опять ряд бранных и более или менее бессмысленных эпитетов, невозможных для перевода и неинтересных для современнаго читателя). — Если же так предопределено, друг Панург, то неужели ты хочешь нарушить правильное течение планет? Внести безпорядок в небесныя сферы? Силу, которая всем двигает, поставить втупик? Спутать пряжу Парк? Стыдись, дуралей! Ты поступил бы хуже титанов! Полно, полно!
раз я предупрежден, то приму свои меры, разве что на свете не станет больше палок. Ей-Богу, брат Жан, мне лучше не жениться. Послушай-ка, что говорят как раз вот теперь колокола: Не надо жениться, не надо, не надо, не надо! Если- думаешь жениться, не женись, не женись, не женись!Покаешься, покаешься, будешь с рогами, рогами! Чёрт побери, меня это начинает, наконец, злить. Неужелиже вы, монашеския скуфьи, не знаете никакого предохранительнаго средства? Неужели же природа так обидела людей, что женатый человек не может избежать опасности стать рогоносцем? — Я научу тебя такому средству, благодаря которому жена не сможет наставить тебе рогов без твоего ведома и согласия,—-сказал брат Жан. —- Прошу тебя, — отвечал Панург. Будь добр, научи меня, друг! — Возьми перстень Ганса Карвеля и), великаго гранильщика короля Меленда. Ганс Еарвель был человек ученый, искусный, добродетельный, здравомыслящий, добродушный, милосердный, щедрый на милостыню, философ и весельчак; вообще славный малый, толстяк, с трясущейся головой, но отнюдь не дурен собой. На старости лет он женился на дочери судьи Конкордата, молодой, красивой, живой, приветливой, черезчур любезной с соседями и слугами. И вот случилось, что по истечении нескольких недель он стал ревнив, как тигр, и заподозрел, что она обманывает его с другими. И вот, чтобы отвратить ее от этого, он стал рассказывать ей красноречивыя сказки о бедствиях, причиняемых неверностью жены, и безпрестанно читал ей повести о честных женах, проповедовал ей
мужних женщин и подарил ей прекрасное ожерелье из восточных сапфиров. Несмотря на все это, она продолжала быть такой развязной и обходительной с соседями, что ревность его все возрастала. Одной ночью, когда он особенно терзался своей страстью, ему приснилось, что он разговаривает с чёртом и пересказывает ему свои горести. Чёрт утешал его и надел ему на палец перстень, говоря: «Дарю тебе этот перстень; пока он будет у тебя на пальце, жена твоя никогда тебя не обманет без твоего ведома и согласия.» «Покорно благодарю, господин чёрт, — отвечал Ганс Карвель. Будь проклят Магомет, если когданибудь у меня снимут перстень с пальца.» Ганс Карвель проснулся с веселием на сердце, но... перстня на пальце не оказалось Но тут их пути и их болтовне пришел конец.