Книга III. Пантагрюэль. Глава XXXI

О том, какие советы дает Панургу врач Рондибилис. Панург сказал дальше: — Первое слово, какое произнес тот, кто кастрировал монахов в

которые заимствовал наш медицинский факультет, плотские порывы обуздываются пятью средствами. Вопервых, вином. — Верно,—заметил брат Жан. Когда я пьян, я хочу только спать. — Я разумею, когда вина выпито неумеренно, — продолжал Рондибилис, так как неумеренное употребление вина производит в человеческом теле охлаждение крови, напряжение нервов, истощение генеративных сил, притупление чувств и неспособность к движению. А это все вещи, противныя генеративному акту. И действительно, мы видим, что Бахуса, бога пьяниц, изображают без бороды и в женском платье, изнеженным, как евнух. Но другое дело—умеренное потребление вина. Древняя поговорка показывает нам это, так как говорит, что Венера скучает без общества Бахуса и Цереры. А из рассказа Диодора Сицилийскаго мы видим, что, по мнению древних (и это подтверждается Павзанием), Приап был сыном Бахуса и Венеры Во-вторых, посредством некоторых трав и лекарств, которыя делают человека холодным и бессильным. Так, опыт учит нас, что Nymphae а heraclia, Salix amerina, конопляное семя, тамаринд, мандрагора, бегемотова кожа и другия, принятыя внутрь, как по своим элементарным свойствам, так и по специфической силе, ослабляют и убивают генеративную силу, затрудняют ея доступ в определенныя для этого природою места и преграждают все ходы и выходы, которыми она могла бы выдти из тела; равно как, наоборот, мы знаем, что другия разгорячают, возбуждают и способствуют к генерическому акту. — Я в них, слава Богу, не нуждаюсь,—сказал Панург,—а вы, учитель? Не в обиду вам будь сказано, так как я не желаю оскорблять вас.

кровь, которая распределяется по всему телу, чтобы питать все его члены, не имеет ни времени, ни досуга, ни способности вырабатывать семя. Природа стоит на том, что прежде всего заботится о сохранении индивида, а не ораспложении и размножении челоловеческаго рода. Таким образом, Диана, занятая непрерывной охотой, считается целомудренной. Таис, в прежнее время военные лагери назывались castra оттого, что воины и атлеты должны были непрестанно работать и трудиться. Так Гиппократ (в Lib. De aere, aqna et locis) сообщает о некоторых народах в Скифии, которые в его время были бессильнее евнухов в деле любви оттого, что проводили все время на коне и в труде. Точно так же философы, наоборот, называли праздность матерью похоти. Когда спрашивали у Овидия—по какой причине Эгист нарушил супружескую верность,—он отвечал, что не по чему иному, как потому, что был праздным. И если бы удалили праздность из мира, то скоро погибли бы стрелы Купидона. Его лук, колчан и стрелы стали бы для него безполезным бременем, потому что он никого бы не задевал, так как он вовсе не такой искусный стрелок, чтобы попасть в журавля, летящаго высоко в. небе, или (как это делали парфяне) в оленя на полном бегу, и, следовательно, в людей деятельных и трудящихся, не покладая рук. Для этого они должны сидеть смирно или лежать праздно,ничего не делая! Навопрос—какого рода существа или предметы—боги любви,—Теофраст отвечал: «То страсти праздных умов. Точно так думал и Диоген, что сладострастие есть занятие таких людей, которые вообще ничего не делают, а Канах, скульптор из Сидона, изобразил Венеру (в противность всем своим предшественникам) в сидячем положении, чтобы этим пока¬

жизненныя силы невероятно разбрасываются, а через это ослабевают и теряют способность вырабатывать соки, необходимые для продолжения рода человеческаго. Чтобы убедиться, что это действительно так, поглядите на человека, углубленнаго в занятия, и вы увидите, что все артерии его мозга напряжены точно тетива на луке, чтобы доставить необходимую пищу разуму, воображению, вниманию, рассудку, памяти. У такого человека вы видите, что все внешния чувства заглушены, все естественныя отправления нарушены, так что вы его почти не считаете живым и соглашаетесь с Сократом, который сказал, что философия есть не что иное, как размышление о смерти. Затем и Демокрит ослепил себя, потому что считал потерю зрения меньшим злом, нежели помеху своим умозрениям, причиняемую обманами зрения. Оттого-то и Паллада, богиня мудрости, покровительница ученых, считается девственницей. От того самаго и Музы—девы, и Хариты тоже пребывают в вечном девстве. И мне припоминается, что я читал *), как ответил Купидон своей матери на ея неоднократный вопрос. Почему он оставляет в покое Муз?—потому что он находит их слишком прекрасными, слишком привлекательными, честными, целомудренными и... постоянно занятыми! Одна созерцает светила небесныя, другая занимается матема¬

рением геометрических тел, четвертая занимается риторикой, пятая— поэзией, шестая—музыкой, так что, подходя к ним, он снимает тетиву со своего лука, опрокидывает колчан и тушит факел, от стыда и боязни обидеть их. Затем снимает повязку с глаз, чтобы лучше разглядеть их лицо и послушать их прекрасное пение и поэтическия оды. Это доставляет ему величайшее удовольствие в свете. Так что порою он так восторгается их красотою

— Это как раз то самое, что настоятель монастыря св. Виктора, близ Марселя, называет убиением плоти,— заметил брат Жан. И я того же мнения и согласен с пустынником св. Радегонды, жившим недалеко от Шинона, что пустынники, жившие в Фиваиде, не могли бы успешнее убивать плоть, обуздывать похотливую чувственность и побеждать бунт страстей, как прибегая к этому средству раз двадцать пять или тридцать в день. — Я вижу, что Панург хорошо сложен,— сказал Рондибилис,—