Книга IV. Пантагрюэль. Глава LXIII

пригоднее для флейт и других инструментов, нежели то, которое растет около хижин и стен. Зато другие ищут в нем иной и более возвышенный, аллегорический смысл, по обычаю пифагорейдев. Подобно тому, как говорилось, что статую Меркурия не следует делать из какого дерева ни попало, так и они утверждают, что богу не следует поклоняться грубым образом, но возвышенным и религиозным. Точно так эта сентенция учит нас, что люди рассудительные и любознательные не должны заниматься тривиальной и вульгарной музыкой, но небесной, божественной, ангельской, более отвлеченной и принесенной, из дали, то-есть из местности, где неслышно пения петуха. Ибо, желая обозначить, что какое-нибудь место очень уединенное и мало посещаемое, мы говорим, что в нем никто не слыхал пения петуха. ЬХПИ. О том, как Пантагрюэль заснул вблизи острова Ханефа 1), и о задачах, предложенных ему, при пробуждении, на разрешение. На следующий день мы продолжали путь в приятной беседе и прибыли к острову Ханефу, подойти к которому корабль Пантагрюэля не мог, потому что ветер пал и наступил штиль. Мы еле двигались, переваливаясь со штирборта на бакборт, хотя к парусам присоединили и бинеты.

говорили друг с другом. Пантагрюэль, держа в руках греческаго Гелиодора, дремал, растянувшись в люке на гамаке. Такова была у него привычка, потому что с книгой в руке он лучше спал, нежели без книги. Эпистемон справлялся по астролябии, на какой высоте находится полюс. Брат Жан ушел в кухню и по восхождению вертелов и гороскопу фрикассе рассчитывал, который час. Панург, взяв в рот соломинку от пантагрюэльона, пускал мыльные пузырки. Гимнаст вырезывал зубочистки из дерева. Понократ мечтал и мечтая щекотал себя для смеха и пальцем скреб голову. Карпалим строил из ореховой скорлупы красивую, маленькую, веселую мельницу с четырьмя крыльями из ольховой коры. Эстен играл пальцами на длинной кулеврине, точно на монахорде. Ризотом изготовлял бархатистый кошелек из раковины земляной черепахи. Ксеноман чинил старый фонарь соколиными ремнями. Наш шкипер водил за нос своих матросов, когда брат Жан, вернувшись из кухни, увидел, что Пантагрюэль проснулся. Он немедленно прервал упорное молчание громким и веселым вопросом: Как бы им прекратить штиль? Панург, в свою очередь, спросил, какое средство существует от дурного расположения духа. Эпистемон весело спросил, как заставить себя пить, когда не хочется. Гимнаст, поднимаясь на ноги, попросил лекарства от темноты в глазах. Понократ, потирая лоб и уши, попросил совета, как спастись от собачьяго сна. — Постойте,—сказалъПантагрюэль, —хитроумные философы-перипатетики нас что все задачи, все учат тому, вопросы, все сомнения, предложенные на разрешение, должны быть точны,

Дизотом прикурнул около насоса. И теперь, подняв голову и зевая во весь рот, так что, по симпатии, вызвал такую же зевоту у всех своих спутников, попросил средства от качки и от зевоты. Ксеноман, углубленный в исправление фонаря,спросил, каким образом возстановить равновесие в желудке, чтобы его не клонило ни на ту, ни на другую сторону. Карпалим, вертя вокруг себя шпагою, спрашивал, какия естественныя движения следует считать предвестниками того, что человек голоден. Эстен, услышав шум, поспешил на палубу, и уже с кабестана прокричал вопрос: Почему человек, укушеный, будучи натощак, змеей, которая тоже была натощак, подвергается большей опасности умереть, равно как и сама змея; почему слюна человека натощак ядовита для всех ядовитых змей и животных? — Друзья, — отвечал Пантагрюэль,—для всех сомнений и вопросов, высказанных вами, существует только одно решение, а для всех симптомов и несчастных случаев—только одно лекарство. Ответ будет краток, без всяких околичностей и словоизвержений: голодное брюхо ко всему глухо; оно ничего не слышит. Потому вы должны довольствоваться знаками, жестами и движениями рук, вместо ответа. Так точно во времяоио в Риме Тарквиний Гордый, последний римский царь (говоря это, Пантагрюэль тянул веревку колокола, и брат Жан тотчас же побежал в кухню) знаком отвечал своему сыну Сексту. Последний находился в городе Габинцев и прислал ему гонца с вопросом: Какими способами может он покорить Габинцев и привести их в полное повиновение? Царь Тарквиний, не доверяя гонцу, ничего ему не ответил, но повел его к себе в сад и

было понять, что он советует ему отрубить головы вельможам города, чтобы скорее привести в полное подчинение простой народ.