Книга IV. Пантагрюэль. Глава LI
ГЛАВА LI. О том, какия приятныя речи велись за обедом в похвалу Декреталиям. Между тем заметьте? пьяницы, что пока Гоменац служил обедню, трое церковных старост, каждый держа в руке большой таз, прохаживались среди народа, громко взывая: «Не забудьте счастливых людей, которые его видели в лицо.» По выходе из храма, они принесли Гоменацу тазы, наполненные туземной монетой. Гоменац сказал нам, что эти деньги пойдут на устройство пиршества,— одна часть будет употреблена на вино, а другая на провизию, согласно чудному тайному смыслу одной из статей святых Декреталий,—что и произошло в прекрасном кабачке, довольно похожем на кабачек Гильо в Амиене. Поверьте, что еда была обильная, а тосты многочисленны. За этим обедом я отметил две замечательных вещи. Во - первых, что всякое подаваемое нам мясо, были ли то дикия козы или каплуны, были ли то свиньи (каких в Папимании видимо-невидимо), были ли то голуби,
края, красавицами, заверяю вас, белокуренькими, привлекательными и миленькими. Одетыя в длинныя, белыя, свободныя платья с двойным поясом, с непокрытой головой, с волосами, переплетенными лиловыми шелковыми лентами и убранными розами, гвоздикой, майораном, анисом, флердоранжем и другими цветами, оне с грациозными поклонами приглашали нас выпить. Все присутствованиие с удовольствием глядели на них. Брат Жан искоса поглядывал на них, как пес, который утащил крыло птицы. После перваго блюда оне мелодично пропели оду в похвалу священнейшим Декреталиям. За вторым блюдом Гоменац, веселый и радостный, обратился к одному из ключников, говоря: — СГегисе, налей-ка вина! При этих словах одна из девиц поспешно подала ему большой кубок, полный экстравагантнаго вина. Он взял его в руку и, глубоко вздохнув, сказал Пантагрюэлю: -— Монсиньор ивы любезные друзья, пью за ваше здоровье от всего сердца. И передав кубок миленькой девочке, громко возопил: — О, божественныя Декреталии, благодаря вам вино так вкусно! —- Вино и без того недурно,—сказал Панург. — Было бы еще лучше,—заметил Пантагрюэль,—если бы Декреталии и худое вино превращали в хорошее. — О, серафическая секста!—продолжал Гоменац. Насколько ты необходима для спасения бедных смертных! О, херувимския Клементины, насколько в вас ясно и совершенно установлены обязанности истиннаго христианина! О, ангельския Экстраваганты, какая погибель ждала бы без вас бедныя души, которыя бродят в телах людей в этой юдоли бедствий! Увы! Когда же это наступит такая благодать среди людей, что все
во все части своего организма? О! Тогда, и только тогда и только этим путем, мир станет счастлив! При этих словах Эпистемон встал и сказал громко Панургу: Должен немедленно отсюда удалиться. Этот фарш расстроил мне желудок. Я за себя не ручаюсь. — Тогда—продолжал Гоменац— не будет ни града, ни мороза, ни измороси и вообще никаких бед! О, какое изобилие благ будет тогда на земле! О, какой ненарушимый мир воцарится во вселенной: прекратятся всякие войны, грабежи, разбойничества, убийства за исключением только проклятых еретиков и бунтовщиков! О, тогда природе человеческой будут свойственны только радость, веселие, отдых, наслаждение! Какая великая ученость, какая неоцененная эрудиция, какая божественная премудрость заключена в бессмертных главах этих вечных Декреталий! О, стоит прочитать только полу-канон, маленький параграф, одну статью этих священнейших Декреталий, и вы почувствуете, как возгорится в сердцах ваших огонь божественной любви и милосердия к ближнему, лишь бы он не был еретиком. Вы будете закалены относительно всех земных и случайных вещей, ваш ум в возвышенном экстазе воспарить к небу, вы будете тверды во всех своих привязанностях!