Книга IV. Пантагрюэль. Глава VIII

юго-восток), и мы целый день плыне встречая земли. На третий день ли, к вечеру, показался трехугольный остров, очень похожий по форме и величине на Сицилию. Он назывался Островом Родства. Население его,— мужчины и женщины походили на красных пуатвинцев, за исключением того, что у всех у них, у мужчин, женщин и малых детей, нос был в форме трефоваго туза, По этой причине древнее название острова было Безносый. И все они были сродни друг другу, о чем они похвалялись, и наместник острова сказал нам: — Вы люди из другого мира, считаете удивительным, что из одной римской семьи (а именно: Фабиев), в один день (а именно: тринадцатаго февраля), из одних ворот (а именно: Porta carmentalis, находившейся во время оно у подошвы Напитолия, между Тарпейской скалой и Тибром, с тех пор прозванной Porta scelerata), для отражения врагов римлян (то были именно: этруски) вышло триста шесть воинов (все сродни друг другу) вместе с пятью тысячами солдат (все были их вассалы), которые все были пе-

более трех-сот тысяч, которыя все родня между собой и принадлежат к одной фамилии. Родство у них очень странное; мы нашли, что при таком тесном и близком родстве, какое между ними существовало, никто из них не был ни отцом, ни матерью, ни братом, ни сестрой, ни дядей, ни теткой, ни кузеном, ни племянником, ни зятем, ни свекровью, ни крестным отцом, ни крестною матерью друг друга. Только один высокий, безносый старик назвал при мне маленькую трех или четырехлетнюю девочку: «Мой отец», а девочка назвала его: «Дочь моя». Родство между ними состояло в том, что один звал женщину: «Мой угорь», а женщина звала его: «Мой морж». — Как от них должно пахнуть рыбой,—говорил брат Жан,—когда они потрутся друг о друга. Другой называл здоровую девку, улыбаясь: — Здравствуй, моя скребница. Она же приветствовала его: — Здравствуй, моя пегашка г). — Эге, ге, ге! — вскричал Панург,-—идите поглядеть на скребницу, косу и теленка. Ведь это выходит скребница—кобылица* 2). Часто же должно быть скребут эту пегашку! Третий приветствовал свою душеньку словами: — С Богом, мой письменный стол. Она ему отвечала: — И вам также, мой процесс. —- Клянусь св. Тринианом,—заметил Гимнаст,—этот процесс должен часто лежать на этом столе. Четвертый называл женщину: mon verd 3). Она называла его: mon coquin4). О Fauvean—пегое животное. Это слово часто употреблялось как двусмысленность. 2) Estrillefauv eau—скребница кобылиц. Это был народный ребус, который изобра¬

— Вот,—говорил Эстен,—мы видим du verd coquin 1). Пятый приветствовал свою родственницу, говоря: — Добрый день, мой топор. Она отвечала: —• И вам также мое топорище. — Чёрта с два!—вскричал Карпалим,—какое славное топорище у этого топора и какой славный топор у этого топорища! Не то ли это топорище, какого требовали римския куртизанки, или же это францисканский монах с большим рукавом? Проходя мимо, я услышал, как один кутила, приветствуя свою родственницу, назвал ее: мой матрац, а она назвала его: мое одеяло. И в самом деле он похож был на грубое одеяло. Кто звал: мой мякиш, а ему отвечали: моя корочка. Кто звал: мой воздух, а ему отвечали: моя кочерга. Кто звал: мой стоптанный башмак, а его называли: моя туфля. Кто звал: моя ботинка, а она называла: мой сапожок. Кто называл: моя рукавичка, а его называли: моя перчатка. Кто называл: моя свиная кожа, а его называли: мое свиное сало:—и значит между ними было то же родство, что между свиной кожей и салом. В подобном же родстве, он звал ее: моя яич¬