Книга I. Гаргантюа. Глава XXXVI

О том, как Гаргантюа разрушил замок Вед и как он со своими людьми перешел брод. Придя туда, он рассказал, в каком виде нашел неприятеля, и про хитрость, благодаря которой один разбил их шайку. Он утверждал, что она состоит только из воров, грабителей и разбойников, несведущих в воинской дисциплине, и настаивал, чтобы Гаргантюа смело шел на них, так как ему легко будет избить их, как диких зверей. Тогда Гаргантюа сел на свою большую кобылу с той самой свитой, как мы описывали. И встретив на своем пути высокое и большое дерево, называемое обычно деревом св. Мартина, потому что все верят в то, что оно выросло из посоха, который воткнул в землю св. Мартин, Гаргантюа сказал:

оборвал все ветки и приспособил к употреблению, какое собирался из него сделать. Между тем, кобыла его помочилась, но в. таком количестве, что залила окрестность на семь лье и все это стекло в брод Вед и так вздуло его, что неприятельская банда в ужасе потонула, за исключением тех из неприятелей, которые свернули к холмам налево. Гаргантюа, доехав до Ведскаго леса, был уведомлен Евдемоном, что в замке еще находятся остатки неприятеля. Чтобы убедиться в этом, он закричал так громко, как только мог: — Тут вы или нет? Если вы тут, то проваливайте; если же вас нет, то и толковать нечего! Но один разбойник-канонир, находившийся у орудия, выпалил в него из пушки и угодил ему в правый висок; но, однако, не больше повредил ему, как если б бросил в него косточкой сливы. — Это что такое?—сказал Гаргантюа,—вы бросаете в нас зернами винограда? Такой сбор винограда вам дорого обойдется. Он, в самом деле, думал, что ядро было зерном винограда. Люди, находившиеся в замке и занимавшиеся грабежем, услышав шум, побежали на башни и на укрепления и выпустили девять тысяч двадцать пять зарядов из пушек и пищалей, прицеливаясь ему в голову, но он, под градом пуль и ядер, вскричал: — Понократ, друг мой, эти мухи меня ослепляют; дайте-ка мне ветку от этой ивы, чтобы их прогнать. Ему казалось, что пули и артиллерийские снаряды—это мухи. Понократ разуверил его, и он увидел, что это не мухи, а пушечные выстрелы из крепости. Тогда Гаргантюа ударил своим

давлены и схоронены под обломками. Выехав отсюда, прибыли на мост у мельницы и там увидели, что весь брод покрыт мертвыми телами и в таком количестве, что они запрудили мельницу. Это были тела тех, которые погибли от наводнения, причиненнаго кобылою Гаргантюа. Тут они стали совещаться на счет того, каким образом они проедут дальше, в виду препоны, представляемой этими трупами. Но Гимнаст сказал: — Если черти пробрались через них, то и я отлично проберусь. — Черти,—отвечал Евдемон,— пробрались, чтобы унести грешныя души. — Именем св. Треньяна,—сказал Понократ,—он тоже проберется, если нужно. — Увидим, увидим, — отвечал Гимнаст,—а не то там и останусь. И пришпорив коня, смело проехал по трупам, причем его лошадь не выказала ни малейшаго страха. Он приучил ее (по методе Елиана) не бояться ни душ, ни мертвых тел, не тем, что убивал, как Диомед фракийцев, и не тем, что заставлял коня попирать ногами убитых врагов, как делал Улисс и о чем повествует Гомер, но тем, что клал ему в сено манекена и заставлял обыкновенно переступить через него, чтобы добраться до овса. Остальные трое последовали за ним без помехи, за исключением Евдемона, лошадь котораго провалилась до колен в брюхе громаднаго и жирнаго мужика-утопленника, лежавшаго поперек дороги, и никак не могла из него выбраться. И так путалась, пока Гаргантюа концем своей палки не потопил требуху мужика в воде, в то время как лошадь переступала ногами. И (дело чудесное в ветеринарном искусстве) от прикосновения

О том, как у Гаргантюа при расчесывании волос сыпались пушечныя ядра. Немного спустя после того, как они выбрались на берег Веда, они доехали до замка Грангузье, который ждал их с большим нетерпением. Тотчас по прибытии они принялись пировать без удержу и никогда не видано было более веселых людей; даже Supplementum supplementi clironicomm говорит, что Гаргамель умерла от радости; я же, с своей стороны, ничего об этом не знаю, да и знать не хочу. Верно то, что когда Гаргантюа стал переодеваться и чесаться гребнем, который был ста сажен длины, с зубьями из цельных слоновых клыков, то как только проведет гребнем по волосам, так сразу вычешет слишком по семи штук ядер, которые остались у него в волосах при разгроме Ведскаго леса. Видя это, Грангузье, его отец, подумал, что это вши, и сказал ему: — Бог мой, сынок, неужели ты к нам завез сюда ястребов из Монтегю. Я не ожидал, что ты там находился. На это Понократ отвечал: — Господин, не думайте, что я поместил его во вшивый коллеж, именуемый Монтегю: лучше было бы засадить его с нищими на кладбище св. Иннокентия, ибо я знаю, какая жестокость и мерзость там царствует; ведь с каторжниками у мавров и татар, с убийцами в уголовной тюрьме, не говоря уже о собаках в вашем доме, обращаются лучше, нежели с злополучными учениками этого коллежа. И будь я королем Парижа, черт меня побери, если бы я не поджог его с четырех углов и не дал бы ему сгореть вместе с директором и надзирате¬

— Это пушечныя ядра, которыми осыпали вашего сына, когда он проходил по Ведскому лесу, ваши вероломные враги. Но они получили за это такую мзду, что все погибли под обломкамизамка, как филистимляне, раздавленные Самсоном, или те, кого задавила башня в Сялоа, как сказано у Луки, XIII. Однако, я того мнения, что следует нам преследовать врагов, так как случай нам благоприятствует, а известно,1 что у случая все волосы растут на лбу, и если его прозеваешь, то уж после не ухватишь, потому что сзади он плешив и никогда назад не оборачивается.