Книга I. Гаргантюа. Глава L

ступили, и просил сообразить, каким образом они, подобно нам, могут показать миру пример высокаго и благороднаго духа. Единогласно порешено было предоставить в наше рас- II) ' И?1 И И И11 ' 'м'''^L Ш ИИ

ном ветре вест-норд-вест собирался он отплыть из своей страны, все его подданные завалили корабль золотом, серебром, перстнями, драгоценными уборами, пряностями, аптекарскими товарами, ароматическими веществами, попугаями, пеликанами, обезьянами, цибетами, енотами и дикобразами. Не было сына честных родителей, который бы не пожертвовал того, что у него было драгоценнаго. Когда Альфарбал прибыл к отцу, то готов был целовать его ноги, но отец счел это недостойным и не допустил до этого, но дружески обнял его. Он представил свои дары, но они были признаны слишком богатыми и не были приняты. Он признал себя и свое потомство добровольно закрепощенными отцу, но отец от этого отказался, потому что нашел несправедливым. В силу решения государственных штатов, предложил он отцу все земли и все королевство, представив документ на эту сделку, подписанный и скрепленный всеми, кто в ней участвовал. Сделку отец решительно отвергни бросил все документы в печку. В конце концов отец от жалости к смирению и простоте канарцев расплакался и постарался умалить в их глазах свое доброе к ним отношение, говоря, что, в сущности, он ровно ничего хорошаго для них не сделал, а если и поступил с ними добросовестно, то к этому его обязывала честь. Альфарбал слишком преувеличивает его достоинства. И что же в конце концов вышло? Вместо того, чтобы насильно взять с Альфарбала два миллиона экю выкупа и удержать заложниками его старших сыновей,— вместо того, сам Альфарбал добровольно признал себя и свой народ вечными нашими данниками и обязался платить нам ежегодно два миллиона золотых монет в двадцать четыре карата, и оне были нам упла¬

тысяч; на четвертый—три миллиона и затем с каждым годом добровольно все увеличивали сумму, пока мы не вынуждены были воспретить им платить нам свыше положенной дани. Таково свойство благодарности: время, все разрушающее и ослабляющее, увеличивает и укрепляет благодеяния, потому что доброе и великодушное дело никогда не забывается разумным человеком, и он всегда хранит его и лелеет в благородной душе. Не желая изменять наследственной доброте моих родителей, я теперь прощаю и освобождаю вас и хочу, чтобы вы попрежнему оставались вольными и свободными людьми. При выходе из ворот этого города, каждому из вас будет выдана сумма на трехмесячное содержание себя и своей семьи, и вы можете возвратиться домой, при чем для безопасности вас будет сопровождать конвой из шестисот рейтаров и восьми тысяч пехотинцев, под командой моего шталмейстера Александра, дабы крестьяне не обидели вас. Господь с вами! Я от всего сердца сожалею, что Пикрошоля нет здесь: я бы доказал ему, что война эта начата помимо моего желания и не ради того, чтобы расширить мои владения или прославить мое имя. Но так как он пришел в отчаяние и неизвестно, как и куда скрылся, то я хочу, чтобы его королевство целостью перешло к его сыну. Сын же его пока малолетний,—ему еще не исполнилось пяти лет,—а потому опека и воспитание его будут поручены старейшим вельможам и ученым людям королевства. А так как королевство без главы легко может быть разорено, если не положить предел алчности и сребролюбию его администраторов, то я повелеваю и хочу, чтобы Понократ был наместником, облеченным надлежащей властью, и воспитателем ребенка до тех пор,

только служит для них новым поводом делать дальнейшее зло; принимая во внимание, что Моисей, кротчайший человек своего времени на земле, строго карал бунтовщиков К гд. и возмутителей народа израильскаго;