Книга II. Пантагрюэль. Глава IV

О детстве Пантагрюэля. Древние историографы и поэты поучают нас, что многие появились на свет Божий весьма странным образом, хотя пересказывать это было бы

лыбели двух змей: эти змеи были маленькия и бессильныя! Но Пантагрюэль, будучи в колыбели, творил более удивительныя вещи. Я уже не говорю про то, что за каждой своей трапезой он потреблял молоко четырех тысяч шестисот коров. И про то, что изготовлением котелка, в котором нужно было варить для него кашицу, заняты были все сковородные мастера в Анжу, Вильдье в Нормандии, Брамоне в Лотарингии и что

его руки, схватил корову за ногу и выел у нея вымя и пол-живота с печенкой и почками и всю бы сожрал ее, да только она так страшно ревела, точно волки ее терзали; и на этот рев сбежались люди и отняли корову у Пантагрюэля. Но коровьей ноги им не удалось у него отнять и он ее съел, как вы бы съели сосиску, а когда захотели отнять кость, он ее проглотил, как баклан глотает рыбку. И затем принялся во- IV, пить: «bon, bon, bon», потому что он еще не умел хорошо говорить и хотел дать понять, что нашел эго вкусным и готов и еще поесть. Видя это, люди, которые ходили за ним, связали его толстыми канатами, как те, что изготовляются в Тене для перевозки соли в Лион, или как те, что употребляются на большом фран¬

К подбежав к нему, стал лизать ему лицо, потому что мамки не вытерли ему как следует рта, и тогда он так же легко порвал эти канаты,

гл. IV. съел его мясо, пока оно еще не остыло. Вследствие этого Гаргантюа, опасаясь, чтобы он не зашиб как-ни¬

порки. И одна из этих цепей находится в Ларошели, где ее каждый вечер протягивают между двумя гаваньскими башнями; другая в Лионе, в Анжере. А четвертая была третья унесена чертями, чтобы связать Люцифера, который в те поры взбесился от того, что у него поднялась страшная резь в животе, после того, как он съел за завтраком душу одного сержанта. Следовательно, вы можете поверить тому, что говорит Николай де-Лира о том месте в Псалтыре, где написано: Et О g regem Basan1), а именно, что вышеупомянутый Ог, будучи еще малолетним, был так силен и могуч, что приходилось цепями опутывать его в колыбели. И после того он оставался смирным и тихим, потому что не мог так легко порвать цепи, тем более, что в колыбели не было ему простора расправить руки. Но вот случилось однажды, что отец его во время большого праздника давал великолепный пир всем вельможам своего двора. Должно быть все придворные слуги заняты были и прислуживали гостям, и никто не подумал о бедном Пантагрюэле, и он оставался à recolorum. Что же он сделал? Что сделал? Вот послушайте, добрые люди: он попробовал порвать колыбельныя цепи руками, но не смог, потому что оне были слишком крепки; тогда он так сильно принялся колотить ногами, что пробил дно колыбели, хоть оно состояло из балок в семь пядей толщины; и таким образом, высунув ноги из колыбели, он ухитрился достать ими пол. Тогда с большими усилиями он приподнялся, унося свою колыбель на спине точно черепаха, карабкающаяся по стене; и, глядя на него, казалось, что большой корабль в пять сот тонн стал на нос. В таком виде смело вошел он в залу, где пировали, и напугал всех присут¬

ко с трудом нагибался, чтобы лизнуть языком кушанья. Увидев это, отец понял, что его забыли накормить и приказал освободить его от цепей, по совету присутствующих принцев и вельмож; при этом врачи Гаргантюа объявили, что Пантагрюэль всю жизнь будет страдать от каменной болезни, если его долее продержат в колыбели. После того с него сняли цепи и посадили за стол, и он плотно покушал, предварительно с сердцем разломав кулаком свою колыбель на пятьсот тысяч маленьких кусочков и объявив, что он больше ни за что в нее не ляжет.

называют большим шантельскиы луком. Затем послал его в школу, где бы он мог учиться и проводить свои детские годы. И таким образом он прибыл в Пуатье, чтобы учиться, и там преуспевал; но заметив, что школьники пользовались там большим досугом и иной раз не знали, как провести время, сжалился над ними. И вот однажды он отломил от громадной скалы, которую называли Паслурден, большой кусок величиной в двенадцать сажен в квадрате п толщиной в четырнадцать К пядей и положил его на четырех столбах посреди просторнаго поля, дабы вышеупомянутые школьники, когда им нечего больше делать, могли проводить время, забравшись на этот камень, и пировать на нем, осушая бутылки и закусывая ветчиной и пирогами, а также выцарапы¬