Книга II. Пантагрюэль. Глава XVII

бразны, я накрывал лицо мешком. Кроме того, я много потерял денег на тяжбы. — Но какия тяжбы могли быть у тебя?—спросил я. У тебя ведь нет ни земли, ни дома. — Друг мой,—отвечал он,—девицы в этом городе придумали, по наущению диавола, носить черезчур закрытыя платья. Ну, и вот в один прекрасный вторник я подал прошение в суд в качестве истца на этих девиц и добился, чтобы им повелено было от суда слегка декольтироваться. Но это мне дорого стоило. Другой процесс, еще более трудный и,грязный, вел я с метром Фифи и его клевретами, с тем чтобы им запретили читать ночью украдкой свои бочки, боченки и кварты Сентенций и приказали бы совершать это при свете белаго дня в соломенныхъ1) школах улицы Фуар перед лицом всех искусников-софистов, но был присужден к судебным издержкам за несоблюдение некоторых формальностей. В другой раз я подал жалобу в суд на мулов президента, советников и некоторых других лиц, клонившуюся к тому, чтобы заставить советниц сшить для мулов нагрудники, с тем, чтобы они не пачкали своей слюной мостовую на заднем дворе суда, куда их ставят и где они грызут удила; и, таким образом, пажи могли бы играть на мостовой в кости или иную игру, не портя штанов. И выиграл на этот раз дело, но это мне дорого стоило. И опять сочтите-ка, во что мне обходятся небольшия пирушки, которыми я ежедневно угощаю судейских пажей. —- Но с какой целью?—спросил я.

тебя нет никаких развлечений в мире. У меня же их больше, чем у короля. И если ты хочешь примкнуть ко мне, нам сам чёрт будет не брат. — Нет, нет, — отвечал я,—не желаю, потому что тебе не уйти от виселицы. — А тебе,—сказал он,— не миновать могилы. А что почетнее: висеть на воздухе или быть зарытым в землю? Эх ты, большая дура! В то время, как пажи пируют, я стерегу их мулов и подрезываю у некоторых ремень у стремени, так что

О том, как великий клерик Англии захотел диспутировать с Пантагрюэлем, но был побежден Панургом. В те самые дни один ученый муж, по имени Томаст, прослышав о гремевшей в мире и славной учености Пантагрюэля, прибыл из Англии с тою только целью, чтобы повидать Пантагрюэля, познакомиться с ним и испытать, так ли велика его ученость, как о том гласила молва. И действительно, прибыв в Париж, направился в дом вышеназваннаго Пантагрюэля, который жил в отеле Сен-Дени и в тот час гулял с Панургом по саду, философствуя на манер перипатетиков. И при первом взгляде на него вздрогнул от страха, увидя, как он велик и толст; затем поклонился, как водится, вежливо проговорив: — Правду говорит Платон, царь философов, что еслибы образ знания

распространяющийся в воздухе, достигнув ушей ученых и любителей науки, именуемых философами, не дает им спать и отдыхать спокойно, ибо волнует их и побуждает стремиться в то место и увидеть ту особу, в которой, как говорит молва, наука основала свой храм, как это нам было доказано Савской царицей, прибывшей с окраин Востока и Персидскаго моря, чтобы узреть порядок в доме мудраго Соломона и внимать его мудрости; Анахарсисом, прибывшим из Скифии в Афины, чтобы увидеть Солона; Пифагором, посетившим мемфисских прорицателей; Платоном, посетившим египетских магов и Архита Тарентскаго; Аполлонием Тианским, который добрался до гор Кавказа, проехал Скифию, землю Массагетов, Индию, проплыл по великой реке Физон до Браманов, чтобы видеть Гиархаса, и в Вавилон, Халдею, Мидию, Ассирию, Парфянскую землю, Сирию, Финикию, Аравию, Палестину, Александрию до самой Эфиопии, чтобы видеть гимнософистов. Подобный же пример видим мы в Тите- Ливии: чтобы видеть его и слышать, многие ученые люди приезжали въРим из окраин Франции и Испании. Я не смею причислить себя к числу и разряду этих столь совершенных людей; но охотно допускаю назвать себя ученым и любителем не только наук, но и ученых людей. В самом деле, прослышав про твою несравненную ученость, покинул я родину, родных и свой дом и перебрался сюда, не останавливаясь перед продолжительностью пути, скучным морским плаванием,новостью стран, чтобы только познакомиться с тобой и побеседовать о некоторых вопросах по части философии, геометрии и кабалистики, которыя наводят на меня сомнение и которыми не удовлетворяется мой ум; и если ты сможешь разрешить их мне, то я тут

жу эти пункты и завтра оповещу о них всех ученых людей города, дабы мы могли публично при них диспутировать. Но вот каким образом, по-моему, должен происходить диспут: я не хочу говорить pro и contra, как это делают дураки софисты здесь и в других местах. Точно также я не хочу вести прения на манер академиков, путем декламации; не хочу прибегать и к числам, как делал Пифагор и как хотел делать Пик-де-ла-Мирандоль в Риме. Но я хочу объясняться только знаками, не прибегая к слову: ведь эти вопросы так затруднительны, что человеческих слов не достанет, чтобы их объяснить к моему удовольствию. Поэтому, если угодно будет твоему великолепию, то мы сойдемся в большой Наварской зале в семь часов утра. Когда он кончил, Пантагрюэль сказал ему милостиво: — Господин! Я не хотел бы ни перед кем отрицать даров, которыми Богу угодно было наделить меня, потому что все ведь от Него исходит и Его благости угодно, чтобы дары эти приумножались, когда попадешь в общество людей достойных и способных принять небесную манну честнаго знания. И в настоящее время, как я замечаю, ты занимаешь в среде их первое место, а потому и заявляю тебе, что ты найдешь меня во всякие часы готовым выполнить каждую твою просьбу, насколько это в моих слабых силах. Хотя мне следует скорее учиться у тебя, нежели тебе у меня; но так как ты это оспариваешь, то мы сообща обсудим твои сомнения и поищем их разрешения на дне неисчерпаемаго кладезя, в котором, по уверению Гераклита, скрывается истина. И от души хвалю способ ведения прений, предложенный тобою, а именно: знаками, а не словами, потому что таким