Книга IV. Пантагрюэль. Глава XXIII
О том, как Панург по окончании бури опять стал веселым малым. — Ага, га! — вскричал Панург!
могу. Давайте, я сверну этот канат. Теперь я набрался храбрости. Теперь я ни чуточки не боюсь. Живее, живее, мои друг! Нет, нет, теперь ни капли страха. По правде сказать, этот десятый вал *), который прокатился от носа до кормы, немного смутил меня. Отдать паруса! Дельно сказано. Как, вы сидите, сложа руки, брат Жан? Время ли теперь пить вино? Кто вам говорит, что оруженосец Св. Мартина * 2) не готовит нам еще новой грозы? Эй! Не помочь ли вам? Эхма! Я раскаиваюсь, да поздненько в том, что не послушался советов добрых философов, которые говорят, что гулять около моря и плыть вдоль берегов так же приятно и безопасно, как идти пешком, ведя лошадь под уздцы. Ха, ха, ха! Клянусь Вогом, все идет хорошо. Не помочь ли вам? Давайте, л это сам сделаю, провалиться мне. У Эпистемона ладонь была вся ободрана и окровавлена от того, что он изо всех сил удерживал один из канатов. Услышав речь Пантагрюэля он сказал: — Поверьте, господин, что я боялся и трусил не меньше Панурга. Но что ж такое! Я не ленился помогать. Я считал, что раз смерть неизбежна, то не все ли равно, когда и как умереть, покоряясь воле Господней. Это, однако, не мешает непрерывно молить Бога, призывать его, просить и взывать о помощи. Но этого мало: мы должны также и со своей стороны действовать и, так сказать, помогать Ему, как говорит апо3 Вы стол 1). знаете, что сказал консул Фламиний, когда Авнибал хитростью окружил его близ Перузии на Тразименском море: «Дети,—сказал он своим воинам,—мы отсюда не выберемся одними молитвами *) Римляне утверждали, что десятый вал
и воззваниями к богам. Мы должны пробиться силою меча сквозь неприятеля.» Точно так, по словам Порция Каро, которыя приводит Саллюстий, помощь богов получается не однеми только мольбами да жалобами. Бдением, трудом, личными стараниями добывается успех и благополучное окончание предприятий. Если в нужде и в опасности человек небрежный, ленивый, праздный без толку призывает богов, они раздражаются и приходят в негодование. ■— Норт меня побери! — сказал брат.Жан — И меня возьми в — задолю, метил Панург. — Но виноградник аббатства Сельи был бы совсем истреблен, если бы я пел Contra hostinm insidias (как стоит в требнике) вместе с другими чертями-монахами, а не защищал палкой виноградник от лернейских грабителей. — Бог в помощь!—сказал Панург. Брат Жан ровно ничего не делает. Его приходится прозвать братом Жаном - тунеядцем. А ведь видит, как я в поте лица тружусь, помогаю этому славному матросу! Эй, дружище! Два слова, только не рассердитесь: как толсты доски на этом корабле? — Оне толщиной в два пальца,— отвечал лоцман,—не бойтесь. — Господи помилуй!—сказал Панург. Мы, значит, постоянно находимся на два пальца от смерти. Не есть ли это одна из девяти радостей брака *)? Ха, ха! Любезнейший, вы хорошо делаете, что меряете страх на аршине. Что касается меня, то я нисколько не боюсь. Меня зовут Вильгельм Бесстрашный. У меня храбрости целая уйма. Да не овечьей храбрости,—а волчьей храбрости, храбрости убийцы. Я ничего не боюсь, кроме опасности.