Книга IV. Пантагрюэль. Глава XL

мя. «Это, —• отвечал Цицерон,—■ было бы хорошо и кстати, если бы вы воевали с сороками.» Итак, в виду того, что нам приходится сражаться с Колбасами, вы заключаете, что это кулинарная битва, и хотите соединиться с поварами. Делайте, как знаете, я останусь здесь и буду ждать конца этой затеи.

— Дети, я хочу покрыть вас явувядаемой славой! Вы совершите такие военные подвиги, о которых еще и не слыхивали. Брюхо на брюхе! Неужели же герои кухни ничего не значат? Пойдем сражаться с негодницами Колбасами. Я буду вашим капитаном. Выпьем, друзья! Смелым Бог владеет! — Капитан,—отвечали повара,—

тельная военная машина, устроенная таким образом, что метала по очереди каменными ядрами и стальными большими стрелами, а внутри ея свободно помещались и могли сражаться под прикрытием двести слишком человек. Она была построена по образцу Лариольской свиньи, благодаря которой в царствование во Франции юнаго короля Карла УИ был отбит у англичам Бержерак. Затем храбрые и отважные повара вошли в нее, как греки в Троянскую лошадь. ■ Когда благородные, храбрые, решительные и готовые идти в битву повара вошли в свинью, брат Жан вошел последним и запер изв'нутри пружинныя двери. ХЬИ. О том, как Пантагрюэль подсек Колбасам колени. Наконец Колбасы подошли так близко, что Пантагрюэль увидел, как оне выпрямляли руки и опускали копья. Он послал Гимнаста узнать, что оне хотели сказать и по какой причине собираются воевать с давнишними друзьями, которые ничего худого им не сделали и не сказали. Гимнаст отвесил глубокий поклон первым рядам и вскричал так громко, как только мог: «Мы все, все, все ваши покоренные слуги. Мы за-одно с Масляницей, вашим давнишним союзником.» Некоторые говорили мне позднее, что он сказал не «Масляница», а «Заговенье.» Но как бы то ни было, а при этом слове толстая и жирная Сервелатная Колбаса, стоявшая перед фронтом своего баталиона, хотела схватить его за горло. — Ей-богу, — сказал Гимнаст,— ты пройдешь туда только по частям, а целой тебе не пролезть,—и схватив

свою шпагу обеими руками, перерубил Колбасу на две части. Великий Боже, да как же она была жирна! Она напоминала мне большого Бернскаго быка, который был убит при