Книга V. Пантагрюэль. Глава VIII

О том, е каким трудом добивались мы, чтобы нам показали Папага. Третий день прошел в таких же пирах и банкетах, как и два пре¬

ИИИИ-й. — Говорите тише,—сказал - Эдитус,—радиБогаиУ него есть уши,как справедливо заметил Михаил из Макона. — Право же он олух!—продолжал Панург. — Если он хоть раз услышит такое ваше богохульство, вы погибли, добрые люди. Разве вьи не видите в клетке водоема? Из него вылетят молния, гром, черти и буря и вгонят вас в один момент на сто футов под землю. ■— Лучше было бы,—сказал брат Жан,—идти пить и пировать. Панург зорко рассматривал Папага и его компанию, как вдруг увидел под его клеткой ночную сову и вскричал: — Ей-богу нас здесь ловят на приманку и водят за нос. Поглядите на эту сову *); ей-богу, нас зарежут.

228 11 HOU I РАННАЯ — Говорите тише, ради Бога,—сказал Эдитус,—это не сова, а филин; это самец, благородный шевесье. ') Но заставьте же Папага спеть нам что-нибудь, — сказал Пантагрюэль,— чтобы мы послушали его голос. — Он поет,—отвечал Эдитус,— только в определенные дни, а ест в определенные часы. — Это не по моему,—заметил ГИанург,—я готов пить во всякий час. Идем же пить. — Вот теперь вы говорите дело,— сказал Эдитус,'—за такия речи никто не назовет вас еретиком. Пойдемте, я с вами за-одно. Возвращаясь с попойки, мы увидели стараго Эвегу с зеленой головой, сидевшаго под зеленой листвой в обществе трех пеликанов, птиц веселых, и храпевшаго. Около него хорошенькая Аббегесса и находилась радостно пела. Пение ея доставляло нам такое удовольствие, что мы охотно обратились бы в один слух, чтобы ничего не проронить из ея пения. ИИанург сказал: — Эта красивая Аббегесса надрывается от пения, а этот скверный Эвега хранит в это время. Я его заставлю петь, клянусь диаволом! И позвонил в колокол, висевший под клеткой. Но сколько он ни звонил, Эвега храпел все громче, а совсем не пел. — Ей- богу—, сказал Панург, — вот старый хрен; постой, я найду средство, и ты у меня запоешь. И он взял в руки большой камень, чтобы в него бросить. Но Эдитус вскричал: — Добрый человек, бей, убивай, умерщвляй всех королей и государей в мире, изменнически, отравой или как нибудь иначе, когда захочешь;побивай в небесах ангелов—Папаг все тебе простит. Но этих священных птиц не трогай, если тебе дорога

ЛИТКИ’-ЛТУИ’ \ жизнь, имущество, счастие не только твои, но и твоих родных и друзей, живых и мертвых; а не то и все их потомство будет несчастливое! Но гляди хорошенько на этот водоем. — Ну, значит лучше пить и пировать,—сказал Панург. — Он дело говорит, господин Антитус,—заметил брат Жан,— гляди на этих проклятых птиц, мы только и знаем, что богохульствуем; опорожняя ваши бутылки и кубки, мы только и делаем, что славословим Бога. Итак, идем пить. О, блаженныя слова! На третий день, после знатной выпивки, мы простились с Эдитусом. Мы подарили ему хорошенький перламутровый ножичек, который он принял еще милостивее, нежели Артаксеркс стакан холодной воды, поднесенный ему крестьянином, и вежливо поблагодарил нас. Послал к нам на корабли новый запас всяких съестных припасов, пожелал нам счастливаго пути и счастливаго окончания всем нашим предприятиям, и заставил нас обещать и покляться Юпитером - Камнем 1), что мы вернемся обратно через его владения. Наконец он нам сказал: — Друзья, помните, что на свете больше болтунов, нежели людей.