Книга III. Пантагрюэль. Глава XLIII

в единоборство. После того гаско¬

вольных стрелков, сказал им то же самое и пригласил с гасконскими ужимками бороться с собою; но никто ему ничего не отвечал. Тогда он растянулся на земле при входе в лагерь, около шатра толстаго рыцаря Христиана Криссё и заснул. Недолго спустя прибежал один ландскнехт, который тоже проиграл все свои деньги, со шпагой в руке и с твердым намерением подраться с гасконцем, так как он проигрался так же, как и тот. Ploratur lacrymis amissa pecu- nia veris,—говорит gloss. Бе poenit. dist. 3. c. sunt plures. И, проискав его по всему лагерю, нашел его наконец, спящим и закричал: «Эй, вставай! Чёрт тебя побери! Я так же проиграл свои деньги, как и ты! Давай-ка подеремся хорошенько!» «Саро di St Аг no Ido!» отвечал гасконец, все еще не очнувшись ото сна. «Кто ты таков? Зачем ты меня будишь? Чтоб тебе провалиться! Я так сладко заснул, а тут приходит дурак и будет меня!» Однако ландскнехт снова вызвал его на бой, но гасконец отвечал ему: «Проваливай, любезный! О чего тебе в голову при-

подействовал сон на расходившияся страсти обоих храбрых воинов. И это служит подтверждением золотых слов Иоапп. And. in cap. ult. de sent, et re judic. lib. 6: «Seden- do et quiescendô fit anima pru- dens». XLÏÏI. О том, как Пантагрюэль оправдывает Бридуа в том, что он постановляет судебные приговоры при помощи костей. Как только-что Бридуа умолк, Тринкамель приказал ему выдти из залы суда, что тот и исполнил. Тогда он сказал Пантагрюэлю: — Светлейший государь! Разум повелевает, чтобы не только во внимание тех безконечных благодеяний, которыя вы оказали этому парламенту и всему Мирелингскому графству, но также и ради здраваго смысла, мудрости и превосходнаго суждения, которыми наградил вас Господь Бог, Податель всех благ, мы бы просили вас объявить свой приговор в новом, странном и непривычном деле Бридуа, который в вашем присут- ХЫИ-й. ствии сознался, что судит- посредством костей. Мы просим вас

— Господа, моя профессия не в том, чтобы разбирать процессы, как вам известно. Но если вам угодно оказать мне такую честь, то вместо того, чтобы брать на себя роль судьи, я явлюсь перед вами лучше, в роли защитника. Я признаю много хороших качеств в Бридуа, благодаря которым он заслуживает снисхождение в данном деле. Во-первых, старость; во-вторых, простоту—два обстоятельства, которыя, как вам известно, считаются по нашим законам настолько смягчающими вину, что взывают к милосердию. В-третьих, я нахожу в нашем праве другой еще пункт, который служит к оправданию Бридуа, а именно: что это единственная ошибка с его стороны в целом море справедливых приговоров, постановленных им в прошлом, и должна потонуть и исчезнуть в нем: ведь слишком сорок четыре года судил он честно и неподкупно; скажу так: еслибы я пустил одну каплю морской воды в реку Луару, то ведь никто бы ея не почувствовал, никто бы не сказал, что река соленая. И мне кажется даже, что в настоящем случае виден, так сказать, перст Провидения, которое так определило и постановило, чтобы все прежние приговоры при помощи костей встречались бы одобрением со стороны вашего почтеннаго и возвышеннаго суда, — тот самый перст, который, как вам известно, считает нужным посрамлять мудрецов, унижать сильных и возвышать простых и ничтожных. Оставляю все это в стороне, и прошу вас не ради обязательств перед моим домом, которых я не признаю, но ради истинной добросовестности, с какою вы испокон века относились к своим обязанностям н своему званию по ту и по сю сторону Луары,— простить ему и на этот раз, но на следующих двух условиях. Во-пер¬

ком в его должности вы назначили кого-нибудь более молодого, более ученаго, осторожнаго и добродетельнаго, с советами котораго он и будет отныне сообразоваться в своей судебной процедуре. Если же вы пожелаете уволить его окончательно от должности, то я попрошу вас уступить его мне. У меня найдется во владениях достаточно званий и должностей, куда бы определить его и пользоваться его услугами. И я буду молить Бога Создателя, Хранителя и Подателя всех благ, сохранить вас под Своим покровом. Сказав это, Пантагрюэль поклонился суду и вышел из залы. У дверей он нашел Панурга, Эпистемона, брата Жана и других. Они сели на коней, чтобы вернуться к Гаргантюа, По дороге Пантагрюэль передал им слово в слово историю того, как судил Бридуа. Брат Жан сказал, что он знавал Перрена