Книга II. Пантагрюэль. Глава V
вать ножом на камне свои имена. И в настоящее время, этот камень зовется Приподнятый Камень. И в память этого события еще и по сие
Паслурдена и не вскарабкавшись на Приподнятый Камень. Несколько времени спустя, читая прекрасныя хроники о своих предках, нашел, что Готфрид-де-Люзиньян, прозванный Готфридом Зубастым, приходившийся дедушкой двоюродному брату старшей сестры тетушки зятя дядюшки снохи его тещи, был схоронен в Мальезэ, и отправился на кладбище, чтобы посетить его могилу, как подобает доброму христианину. И, выехав из Пуатье в сопровождении нескольких товарищей, проехал через Легюжэ, гл. и. навестил благороднаго аббата Ардильона, проехал через Люзиньян, Сансэ, Селль, Колонж, Фончерез тенэ-ле-Конт, приветствовал ученаго Тиракб 1) и оттуда прибыл в Мальезэ, где посетил гробницу вышеупомянутаго Готфрида Зубастаго, котораго испугался, глядя на его портрет, так как он был изображен человеком, пришедшим в бешенство и вытаскивающим большой меч из ножен. Он спросил, по¬
местные каноники отвечали ему, что не почему иному, как потому, что pictoribus atque poetis etc, то-есть, что живописцы и поэты вольны писать, как им нравится и что им вздумается. Но он не удовлетворился их ответом и сказал: — Его не без причины изобразили таким, и я догадываюсь, что перед смертью его чем-нибудь обидели и он требовал отмщения у своих родственников. Я подробнее разузнаю об этом и поступлю, как окажется нужным. После того он не вернулся в Пуатье, а пожелал посетить другие университеты Франции и, приехав в Ла-Рошель, сел на корабль и прибыл в Бордо, где не встретил большого оживления и увидел только, как на морском берегу лодочники играли в лунки. Оттуда проехал в Тулузу, где очень хорошо научился танцовать и фехтовать обеими руками, как это в обычае у студентов того университета; но он недолго пробыл в Тулузе, когда увидел, что там профессоров поджаривали живыми, как каких-нибудь копченых сельдей, и сказал: — Спаси меня Бог от такой смерти; я уже по природе своей склонен к жажде и не нуждаюсь в том, чтобы меня подогревали. После того он приехал в Монпелье, где нашел прекрасныя вина и веселую компанию и задумал было заняться изучением медицины; но пришел к заключению, что это слишком тяжелая и грустная профессия и что от врачей пахнет клистиром, как от старых чертей. Поэтому он решил заняться лучше юриспруденцией, но, увидя, что там всего-то было три вшивых и один плешивый юрист, уехал оттуда. И по дороге объехал Гардский мост ц Нимский амфитеатр менее, чем в
потому что женщины там охотно гуляют, так как это папския владения. Видя это, гувернер его, котораго звали Эпиетемон, увез его оттуда и привез в Валенсию в Дофинэ; но он вскоре увидел, что здесь удовольствия будет мало: городские буяны колотили студентов, и это его сердило. В один прекрасный день, воскресный, когда все танцовали публично* один студент тоже захотел присоединиться к танцам, но буяны этого не позволили. Увидя это, Пантагрюэль загнал их на самый берег Роны и собирался всех их утопить. Но они зарылись в земле, как кроты, на полълье глубины под Роной. Эту яму можно и по сие время там видеть. После того он уехал и через три шага и один прыжок очутился в Анжере, где ему понравилось и где бы он охотно пробыл некоторое время, если бы чума не выгнала их оттуда. И вот он приехал в Бурж, где очень долго учился —и с большим успехом—на юридическом факультете. Он говаривал, что юридическия книги представляются ему великолепным, блестящим и драгоценным платьем с разводами из грязи. В мире нет более прекрасных,ученых, талантливых книг, как Пандекты; но разводы на них, то-есть толкования Аккурсия1) до того неопрятны, подлы и зловонны, что являются чистейшей грязью и дрянью. Выехав из Буржа, прибыл в Орлеан и там нашел толпу довольно грубых студентов, которые встретили его большим пированиен, и он в короткое время научился играть в мяч и вполне овладел этим искусством. Студенты того города усердно занимаются этой игрой и возили его порою на острова, чтобы там играть в мяч. А что касается того, чтобы ломать голову над книгами, то он избегал этого из боязни испортить себе зрение. Тем более, что один из профессоров часто говорил на
в один прекрасный день знакомый ему студент, не особенно успевавший в науках, но прекрасный танцор и искусный игрок в мяч, получил ■степень лиценциата, он сочинил герб с девизом для лиценциатов вышеназваннаго университета, такого содер¬
С обрывкамии законов в голове, Но с ногами неутомимыми в пляске Вас живо произведут в доктора.