Книга V. Пантагрюэль. Глава XIV

О том, как Пушистые Коты живут взяточничеством. Не успел брат Жан договорить этих слов, как увидел шестьдесят восемь галер и фрегатов, прибывших в порт. Он побежал туда спросить, каким товаром нагружены эти корабли, и увидел, что все они нагружены дичиной, зайцами, каплунами, голубями, свининой, кроликами, телятами, цыплятами, дикими и домашними утками, гусями и другой живностью. Он заметил также несколько кусков бархата, атласа и штофа. Тогда он спросил путешественников, куда и кому они везут эти лакомые кусочки. Они отвечали, что везут их Коту-Мурлыке. Пушистым Котам и Кошкам. —- Как называете вы эти снадобья?—спросил брат Жан.

должны пропасть. Ей-богу, это верно: их отцы пожрали добрых, которые, в силу своего звания, занимались грабежом и охотой, чтобы набить руку на время войны и закалить себя в работе. Ибо охота своего рода сражение, и Ксенофонт не ошибался, когда писал, что охота, как Троянская лошадь, выпустила всех добрых военачальников. Я не ученый, но мне так говорили, и я этому верю. Их души, по мнению Кота - Мурлыки, по смерти входят в кабанов,оленей, диких коз, цапель, куропаток и других подобных животных, которых они в прежней жизни так любили и гонялись за ними. И вот теперь эти Пушистые Коты, истребив и пожрав их замки, земли, поместья, владения, доходы, стр емятс я выпить их кровь и душу п в новой жизни. О! Честный нищий не даром указывал нам, какое значение имеет решетка, помешенная над яслями. — Однако, заметил Па-

— Это правда,—отвечал один из путешественников,—но великий король

лее, что Кот-Мурлыка выдает замуж одну из своих Кошек за большого Пушистаго Кота. Во время оно их называли травоядными, но увы, они больше не едят травы. Теперь мы их зовем зайцеядными, куропаткоядными, бекасоядными, фазаноядными, цыплятоядными, козоядными, кроликоядными и свиноядными; другим мясом они не питаются. •— Ба, ба!—говорил брат Жан. В будущем году их будут звать не иначе, как навозоядными; хотите вы этому верить? —• Охотно,—отвечала бригада. —• Оделаем-ка два дела,—сказал он,—во-первых, захватим всю эту дичину, которую вы здесь видите; мне же кстати ужасно как надоела солонина: она возбуждает во мне меланхолию. Мы конечно заплатим за дичь. Во-вторых, вернемся назад и перережем всех этих чертей Пушистых Котов.