Книга IV. Пантагрюэль. Глава VII

Продолжение торга между Панургом и Индюшенком.

цев. Это мясо так нежно, так сонно и так вкусно—настоящий бальзам! Я везу их из страны, где свиньи (спаси нас Бог!) питаются однеми сливами; и когда свинья (прошу прощения у честной компании) готова опороситься, то ее кормят одним только померанцевым цветом. -— Но,—сказал Панург,—продайте мне одного барана, и я по-царски заплачу вам, клянусь дорожным посохом. — Друг мои,—отвечал купец,—• соседушко, эти бараны происходят от того самаго, который перенес Фрикса и Геллу через Гелеспонт. — Ах, чёрт!—сказал Панург,— да вы clericus теи addiscens. — Ita значит капуста,—отвечал купец, — иеге — порей. Но рр. ррр. рррр. ррррр. Оге! Робин рр. ррррр. Вы не понимаете этого языка. Кстати: на всех полях, где они мочились, хлеб растет. Никакого другаго мергеля или навоза нетребуется. Больше того: из их урины алхимики извлекают наилучшую селитру. Их калом (не взыщите) врачи в наших краях вылечивают семьдесят восемь сортов болезней, невиннейшая из которых болезнь св. Евтропия *), от которой да избавит и спасет нас Создатель. Как вы думаете об этом, сосед, приятель? Потому-то они и стоят мне больших денег. — Ладно,—отвечал Панург,—-но все-таки продайте мне одного барана за хорошую плату. — Приятель, сосед,—сказал купец,—вникните в чудесныя природныя свойства этих животных, которыя у вас перед глазами, даже в тех членах, какие показались бы вам безполезными. Возьмите, например, эти рога и растолките их в ступке или на тагане, мне все едино, затем заройте их в землю на сол- 11) «Le mal sainct Entrope. Манера вы¬

нечном припеке и почаще поливайте. Через несколько месяцев вы увидите, как из них выростет прекраснейшая спаржа в мире, не не исключая и равеннской. Можете ли вы сказать, что рога у вас, господ рогоносцев, обладают такими же чудесными и удивительными свойствами? — Терпение!—отвечал Панург. — Не знаю,—сказал купец,—клерик ли вы. Я много видел клериков,—я хочу сказать: великих клериков,—рогоносцами. Ей-богу. Кстати,

ну, грудь и почки, печонку и потроха, пузырь, которым играют в мяч, ребра, из которых в Пигмалии делают небольшие луки, из которых стреляют вишневыми косточками в цаплей; голову, из которой с небольшой примесью серы варят удивительный декокт, который дают собакам от запора. —• Хорошо, хорошо!—сказал капитан корабля купцу,—довольно торговаться! Продай ему барана, если хочешь; если нет, не забавляй его больше. — Согласен,—отвечал купец,— из любви к вам. Но пусть он заплатит три турских фунта за штуку с правом выбора. — Это дорого,—сказал Панург. В наших краях я купил бы пять

Панург, заплатив купцу, выбрал из всего стада лучшаго и самаго крупнаго барана и унес его, при чем баран громко заблеял, и, услышав его блеяние, заблеяли, глядя ему в след, и все остальные. Между тем купец сказал своим пастухам: — Ишь ты ведь какого покупщик выбрал хорошаго барана! Понимает толк в баранах, мошенник! Этого барана я как нарочно предназначал для господина Канкала, хорошо зная его нрав. Ибо ничего так он не любит и ничто его так не веселит, как когда ему под руку подставят жирное и круглое плечо барана, и тогда он работает на славу хорошо отточенным ножем. ИИИ-й. ИИП. О том, как Панург потопил в море купца и его баранов. Вдруг, я сам не знаю каким образом,—это случилось так внезапно, что я не успел разглядеть Панург, не говоря худого слова, бросил в море своего кричавшаго и блеявшаго барана. Все другие бараны, крича и блея, как он, принялись скакать в море один за другим. Каждый торопился выброситься за-борт раньше других. Невозможно было их удержать. Как вам известно, таков нрав у баранов, что они

ное животное в мире. Купец, страшно испуганный тем, что на его глазах тонут и погибают его бараны, усиливался помешать им и остановить их, но тщетно. Все по очереди скакали в море и погибали. Наконец, он ухватил большого и силънаго барана за шерсть на палубе корабля, надеясь таким образом удержать его и спасти остальных. Баран был так силен, что унес с собой в море и купца и утонул с ним, подобно тому, как бараны Полифема, кривого Циклопа, унесли из пещеры Улисса и его спутников, То-же было и с остальными пастухами и овчарами, которые хватали баранов, кто за рога, кто за ноги, кто за руно и которые все унесены были в море и безпощадно утоплены. Панург стоял около корабельной кухни с веслом в руке, но не за тем, чтобы помочь овчарам, но чтобы помешать им вновь вскарабкаться на корабль и таким образом спастись. Он так красноречиво проповедывал им, точно обратился в младшаго Оливье Мальяра *) или новаго брата Жана Буржуа, доказывая 1) Знаменитый проповедник и духовник Карла VIII.

им, по всем правилам риторики, о бедствиях земного существования, о блаженстве будущей жизни, утверждая, что они будут счастливее мертвыми, нежели живыми в сей юдоли плача, и обещая каждому из них воздвигнуть памятник на вершине Мон-Сени, по возвращении из Страны Фонарей. Если же они все-таки предпочитают находиться среди леивых и им не хочется утонуть, то он желает им встретить кита, который на третий день изверг бы их на каком-нибудь бархатном берегу, по примеру Ионы. Когда корабль освободился от купца и его баранов: — Жива ли здесь еще,—сказал Панург,—какая овечья душа? Где души Тибо-Ягнятника и Реньо-Козлятнпка, которые спят, когда другие пасутся? Мне это неизвестно. А ведь я выкинул штуку на старинный, военный лад? Как тебе кажется, брат Жан? — Вы хорошо поступили,—отвечал брат Жан. По-моему, одно только неладно: во время оно, на войне в день битвы или приступа солдатам обещали двойную плату, по- ТОМу ЧТО вСЛИ битву ОНИ выигрывали, то было чем им заплатить; если же