Часть вторая. Глава XXV. в которой сообщается о приключении с ослиным ревом и о забавном приключении с хозяином театра марионеток, а также о замечательных предсказаниях обезьяны-отгадчицы

Дон Кихот не давал испечься хлебу {No se le coda elpan - общеупотребительное испанское выражение, означающее сильное нетерпение.}, как принято говорить, и не мог дождаться, пока не услышит и не узнает о чудесах, рассказать которые обещал человек, везший оружие. Он отправился искать его туда, где, по словам хозяина, тот находился, и, увидав его, попросил тотчас же сообщить ему все, что он обещал, когда он его спрашивал дорогой. Человек ответил:

- Так спешно и стоя на ногах не могу рассказать вам об обещанных чудесах. Позвольте мне, милость ваша добрый мой сеньор, задать корм животному моему, и тогда я сообщу вам вещи, которые вас удивят.

- Это нас долго не задержит, - сказал Дон Кихот, - потому что я помогу вам во всем.

И он так и сделал: просеял ему ячмень и вычистил ясли, - любезность, побудившая человека рассказать с большой охотой то, о чем его просили. Крестьянин сел на каменную скамейку, Дон Кихот - рядом с ним, и, имея перед собой аудиторией и сенатом двоюродного брата, пажа, Санчо Пансу и хозяина, рассказчик начал так:

- Знайте же, милости ваши, что в местечке, отстоящем на четыре с половиной мили от этого постоялого двора, случилось, что у местного рехидора {Старшина, член городского управления.}[ ]вследствие лукавства и обмана одной его служанки (рассказывать это - длинная история) пропал осел; и хотя рехидор этот употребил всевозможные усилия, чтобы отыскать его, но осла не нашли.

Прошло недели две, по общему голосу и молве, как пропал осел, когда потерпевший пропажу рехидор стоял на площади, и другой рехидор из того же местечка сказал ему: "Дайте мне, кум, награду: ваш осел появился". "Дам вам ее с удовольствием, кум, и хорошую, - ответил рехидор, - но скажите, где появился мой осел?" "В лесу на горе, - ответил кум, нашедший осла. - Сегодня утром я видел его там без вьючного седла или какой бы то ни было сбруи, и был он такой худой, что одна жалость была смотреть на него. Хотел я его взять и привести к вам, но он до того одичал, что, когда я подошел к нему, он убежал и скрылся в самой чаще леса. Если желаете, чтобы мы пошли с вами вдвоем искать его, дайте мне только отвести эту ослицу домой и я сейчас же вернусь". "Вы мне окажете большое одолжение, - ответил хозяин пропавшего осла, - и я постараюсь отплатить вам той же монетой". Со всеми этими подробностями и совершенно так же, как я вам это рассказываю, рассказывают это дело и все те, которые хорошо о нем осведомлены.

Словом, оба рехидора пешком, взяв друг друга под руку, отправились в лес; но, дойдя до того места и урочища, где они надеялись найти осла, они там не нашли его, и он не показывался нигде в тех местах, сколько они ни искали. Итак, убедившись, что он не появляется, рехидор, который его видел, сказал другому: "Слушайте, кум, мне пришла в голову мысль, благодаря которой мы непременно отыщем это животное, хотя бы оно сокрылось даже в недрах земли, а не то что в чаще лесистых гор. Дело в том, что я умею изумительно хорошо кричать по-ослиному, и, если и вы умеете это хоть сколько-нибудь, считайте, что дело наше сделано". "Хоть сколько-нибудь, говорите вы, кум, - отозвался другой рехидор, - клянусь Богом, я в этом искусстве не уступлю никому, даже самим ослам". "Сейчас увидим это, - объявил другой рехидор, - так как я вот что придумал: вы идите по одной стороне леса, а я - по другой, так что мы обойдем и исследуем его весь, и время от времени вы закричите по-ослиному, и я сделаю то же самое; и не может быть, чтобы осел нас не услышал и не ответил нам, если он только здесь, в лесу". На это хозяин пропавшего осла ответил: "Право, кум, скажу, что ваша выдумка превосходна и вполне достойна большого вашего ума".

Когда оба они по уговору разошлись в разные стороны, случилось так, что почти в одно и то же время и тот и другой заревел по-ослиному, и каждый из них, введенный в заблуждение криком другого, побежал искать осла, думая, что это он кричит, а когда они встретились, потерявший осла сказал: "Возможно ли, кум, что это не осел мой кричал?" "Нет, это я кричал", - ответил тот. "Теперь я скажу, - объявил хозяин пропавшего осла,- что между вами, кум, и ослом нет никакой разницы относительно ослиного рева, потому что в жизни своей я не видел и не слышал ничего более похожего". "Эти похвалы и лестные отзывы, - ответил изобретатель выдумки, - скорее заслужены вами и приличествуют вам, кум, чем мне, так как, клянусь Богом, создавшим меня, вы вдвое лучше всякого опытного и превосходного ревуна по-ослиному во всем мире, потому что звук у вас высокий, тон полный и в такт, переливы частые и быстрые, словом, я признаю себя побежденным, передаю вам пальму первенства и знамя этого редкостного искусства". "Теперь скажу, - ответил хозяин осла, - что отныне и впредь я возгоржусь и буду думать: и я кой-что значу, потому что у меня есть талант, так как, хотя я и знал, что реву хорошо, я никогда не думал, что достигаю такого совершенства, как вы говорите". "Я скажу теперь также, - ответил второй, - что есть на свете редкостные способности, пропадающие даром, и напрасно наделены ими те, которые не умеют извлекать из них пользы". "Наши способности,- ответил хозяин осла, - исключая разве лишь такие случаи, как сейчас, не могут нам пригодиться в других случаях, и дай только бог, чтобы мы на этот раз извлекли из них пользу".

Сказав это, они опять разошлись и занялись ревом, на каждом шагу вводя друг друга в заблуждение и опять встречаясь, пока не условились, что будут по два раза кряду реветь, чтобы знать, что это ревут они, а не осел. Итак, издавая на каждом шагу двойной рев, они обошли всю гору, но пропавший осел ни разу не отозвался ни единым даже знаком. И как же бы он мог, бедный и погибший, отозваться, если они нашли его в самой густой чаще леса съеденного волками? Увидав это, его хозяин сказал: "А я-то удивлялся, что он не откликается, так как, если бы он был жив, он непременно бы откликнулся, услыхав нас, иначе он не был бы ослом. Но я вознагражден за весь труд, потраченный на розыски его, хотя я и нашел его мертвым, услыхав, как вы хорошо ревете, кум". "Это не диво, кум, - ответил другой, - ведь если игумен хорошо поет, и монашек от него не отстает". После того, огорченные и охрипшие, они вернулись в свою деревню, где рассказали друзьям, соседям и знакомым о том, что с ними случилось во время поисков осла, причем каждый превозносил уменье другого реветь по-ослиному Все это скоро узналось и распространилось по окрестным селам, а дьявол, который не спит, - так как он любит сеять и разбрасывать, где только может, ссоры и раздор, разнося ветром клевету и из ничего создавая химеры, - устроил и сделал так, что жители других деревень, увидав кого-нибудь из нашего местечка, начинали реветь по-ослиному, давая нам как бы пощечину ослиным ревом наших рехидоресов. Это переняли и мальчики, что равнялось тому, как если б оно попало в руки и уста всем дьяволам в аду, и ослиный рев стал распространяться из деревни в деревню до такой степени, что жителей деревни ослиного рева все так же знают, как знают и отличают белых от негров. Последствия несчастной этой шутки дошли до того, что уже много раз осмеянные выходили вооруженные и в замкнутых рядах сражаться против насмешников, и удержать их от этого не может ни король, ни Роке, ни страх, ни стыд. Завтра или в другой ближайший день, мне думается, жители моего села, то есть села ослиного рева, выйдут сражаться против жителей другого села, отстоящего от нашего на две мили; это одно из тех, где больше всего нас преследуют, - и чтобы мы были хорошо снаряжены, я и везу купленные нами копья и алебарды, которые вы видели. Вот те чудеса, о которых я говорил, что расскажу вам о них, и, если они вам не показались такими, других я не знаю. - И этим добрый человек закончил свою речь.

Тут как раз вошел в дверь постоялого двора человек, весь одетый в замшу - чулки, панталоны и камзол - и громким голосом спросил:

- Сеньор хозяин, найдется у вас местечко? К вам просятся ночевать обезьяна-отгадчица и театр с представлением освобождения Мелисендры.

- Клянусь моим телом, - сказал хозяин, - вот и сеньор маэсе Педро: нас ждет веселый вечер.

Я забыл сказать, что у этого маэсе Педро левый глаз и почти вся половина левой щеки были закрыты пластырем из зеленой тафты, - знак, что, должно быть, вся эта сторона лица у него болела.

- Добро пожаловать, милость ваша сеньор маэсе Педро! - продолжал хозяин. - Где же ваша обезьяна и театр марионеток, что я не вижу их?

- Они подъедут сейчас, - сказал человек, одетый в замшу. - Я пошел вперед узнать, найдется ли для нас место.

- Я бы отказал самому герцогу Альбе, чтобы очистить место сеньору маэсе Педро, - ответил хозяин. - Пусть является обезьяна и театр, так как сегодня у меня на постоялом дворе приезжие, которые заплатят за представление и за искусство обезьяны.

- В добрый час, - ответил тот, с пластырем. - Я сбавлю цену и буду считать, что мне хорошо заплатили, если окупятся мои расходы, и я сейчас пойду и прикажу ехать сюда тележке, где у меня обезьяна и театр. - С этими словами он ушел из постоялого двора. Тогда Дон Кихот спросил хозяина: кто такой этот маэсе Педро и что за театр и обезьяна у него? На это хозяин ответил:

- Маэсе Педро - знаменитый марионеточный актер, уже давно разъезжающий по Арагонской Ламанче, показывая марионеточное представление Мелисендры, освобожденной доблестным доном Гаиферосом. Это представление одно из самых занимательных и наилучше разыгранных, какие за многие годы видели в нашей части королевства. Вместе с тем, маэсе Педро имеет при себе обезьяну, одаренную самыми редкими качествами, которые когда-либо встречались у обезьян или которые можно вообразить себе и у людей, потому что, когда у этой обезьяны спрашивают что-нибудь, она внимательно прислушивается к вопросу и тотчас же, вскочив на плечо своему хозяину, говорит ему на ухо ответ на то, что у нее спросили, а маэсе Педро тотчас же повторяет громко сказанное ему обезьяной. О прошлом она говорит больше, чем о будущем, и, хотя не всякий раз и не всегда попадает верно, все же по большей части она не ошибается, так что уж мы начинаем думать, не сидит ли в ней дьявол. Два реала - цена за каждый ответ, если обезьяна ответит, я хочу сказать, если ответит за нее ее хозяин после того, как она пошепчет ему что-то на ухо. Вот почему и думают, что этот маэсе Педро очень богат; он galantuomo {Благородный человек (итал.).}, как говорят в Италии, хороший товарищ и ведет самую приятную в мире жизнь, - болтает за шестерых, пьет за двенадцатерых и все за счет своего языка, своей обезьяны и театра.

В это время вернулся маэсе Педро, а в тележке ехали театр и обезьяна, большая, бесхвостая, с седалищем точно из войлока, но недурной наружности. Едва Дон Кихот увидел ее, как он ее спросил:

- Скажите мне, милость ваша сеньора отгадчица, какую мы рыбу поймаем? Что с нами будет? И вот вам мои два реала. - И он приказал Санчо дать эти деньги маэсе Педро, который, отвечая за обезьяну, сказал:

- Сеньор, это животное не отвечает и не дает сведений о будущем; о прошедшем она кой-что знает, а также немного и о настоящем.

- Клянусь вином, - сказал Санчо,- я не дал бы ни гроша, чтобы мне сказали, что со мною было, так как кто же может это лучше знать, чем я сам? А платить за то, чтобы мне сказали то, что я сам знаю, было бы большой глупостью. Но так как обезьяна знает и настоящее, вот мои два реала и скажите мне, сеньора обезьяночка, что теперь делает жена моя, Тереса Панса, и чем она занята?

Маэсе Педро отказался взять деньги, говоря:

- Я не желаю получать вперед плату, еще не оказав никакой услуги.

Он хлопнул два раза правой рукой по левому плечу, и обезьяна одним прыжком вскочила туда и, приблизив свой рот к уху своего господина, стала поспешно щелкать зубами, проделав это приблизительно в течение времени, нужного для прочтения "Credo", a затем одним прыжком соскочила на землю. Тотчас же с величайшей поспешностью маэсе Педро бросился на колени перед Дон Кихотом и, обняв его ноги, сказал:

- Целую эти ноги совершенно так, как бы целовал два Геркулесовых столпа, о знаменитый воскреситель уже ввергнутого в забвение странствующего рыцарства! О никогда достаточно, как бы следовало, не превознесенный рыцарь Дон Кихот Ламанчский, защита слабых, поддержка готовых пасть, опора павших, посол и утешение всех несчастных!

Дон Кихот был изумлен, Санчо поражен, двоюродный брат вне себя от удивления, паж ошеломлен, человек с ослиным ревом приведен в недоумение, хозяин двора смущен, и, наконец, все были испуганы, услыхав слова хозяина театра, который продолжал таким образом:

- А ты, о добрый Санчо Панса, лучший оруженосец лучшего в мире рыцаря, радуйся, потому что добрая твоя жена Тереса здорова, и как раз теперь она расчесывает целый фунт льна, и еще в подтверждение скажу тебе, что рядом с нею стоит кувшин со сломанными краями и в нем достаточное количество вина, которым она развлекается во время работы.

- Этому я охотно верю, - ответил Санчо, - потому что она у меня честнейшая женщина, и, если б не была ревнива, я не променял бы ее на великаншу Андандона, которая, по словам господина моего, была очень рассудительная и бережливая хозяйка. А моя Тереса из тех, что ни в чем себе не отказывают, хотя бы и в ущерб своим наследникам.

- Теперь я скажу, - заявил тогда Дон Кихот, - что тот, кто много читает и много путешествует, видит многое и многое узнает. Говорю это потому, что кто бы мог когда-либо уверить меня, что на свете есть обезьяны, которые отгадывают, как я это видел теперь собственными глазами. Ведь я же действительно и есть тот самый Дон Кихот Ламанчский, о котором говорило это доброе животное, хотя оно слишком распространилось в похвалах мне, но каков бы я ни был, я благодарю небо за то, что оно наделило меня добрым и мягким сердцем, всегда готовым делать всем добро и никому не делать зла.

- Если бы у меня были деньги,- сказал паж, - я спросил бы сеньору обезьяну, что случится со мной в предстоящем мне путешествии?

На это ответил маэсе Педро (который поднялся и не стоял больше на коленях перед Дон Кихотом):

- Я уже говорил, что это маленькое животное не отгадывает будущего; если оно отгадывало бы его, я не посмотрел бы на то, что у вас нет денег, так как, чтобы услужить сеньору Дон Кихоту, здесь присутствующему, я бы отказался от всякой корысти в мире. А теперь, оттого что я в долгу у него и чтобы сделать ему удовольствие, я расставлю здесь мой театр марионеток и безвозмездно позабавлю всех находящихся на постоялом дворе.

Услыхав это, хозяин был в высшей степени обрадован и указал место, где можно было расставить театр марионеток, к чему тотчас и было приступлено.

Дон Кихот не очень-то был доволен отгадываньем обезьяны, потому что ему казалось, что обезьяне не подобает отгадывать ни будущее, ни прошедшее; и, пока маэсе Педро устанавливал театр, Дон Кихот удалился с Санчо в один из уголков конюшни и здесь сказал ему так, чтобы другие не слышали его:

- Вот что, Санчо, я про себя хорошенько обсудил эту удивительную способность обезьяны, и, на мой взгляд, господин ее, маэсе Педро, несомненно, вошел в договор, подразумеваемый или формальный, с дьяволом.

- Если это наковальня {Санчо ошибся в словах "pacto" - "договор" и "patio" - "двор". Конечно, невозможно перевести буквально подобные вещи, а насколько удается, приблизительно.}, да еще дьявола, - сказал Санчо, - она наверное должна быть очень грязная; но какая же польза этому маэсе Педро держать такие наковальни?

- Ты не понимаешь меня, Санчо, я хотел только сказать, что он вступил в какую-нибудь сделку с дьяволом, чтобы тот одарил его обезьяну этой способностью, благодаря которой он зарабатывает себе хлеб; а сделавшись богатым, он отдаст свою душу демону, на что и рассчитывает этот всеобщий враг человечества. Меня побуждает думать это то, что обезьяна отгадывает только прошедшее и настоящее, а знание дьявола не может простираться дальше этого, так как о будущем он знает лишь только предположительно, и то не всегда, потому что одному Богу принадлежит знать времена и мгновения, и для Него одного нет ни прошедшего, ни будущего, а все настоящее. Если же это так, - как оно на самом деле и есть, - ясно, что обезьяна говорит с помощью дьявола, и я удивляюсь, как еще не донесли на нее священному судилищу, не допросили ее и не вынудили у нее признания, чьей силой она отгадывает; потому что не подлежит сомнению, что обезьяна эта не астролог и что ни она, ни ее господин не составляли и не умеют составить тех фигур, которые называются астрологическими {Соорудить астрологическую фигуру означало поставить гороскоп соответственно с указаниями астрологии, или науки звезд, которая была в большом ходу во времена Сервантеса.} и теперь в таком всеобщем употреблении в Испании, что нет той горничной, ни пажа, ни чеботаря, который бы не мнил, что он так же легко может составить астрологическую фигуру, как поднять с земли упавшего карточного валета, губя своею ложью и невежеством изумительную истину науки. Я знаю сеньору, которая спросила у одного из подобного рода астрологов, затяжелеет и ощенится ли маленькая комнатная собачонка ее и сколько и какого цвета принесет она щенков? На это сеньор астролог, составив астрологическую фигуру, ответил, что сучка затяжелеет и принесет трех щенков: одного зеленого, другого красного цвета, а третьего пегого, но под тем лишь условием, если эта самая сучка понесет между одиннадцатью и двенадцатью часами дня или ночи и чтобы это пришлось на понедельник или на субботу. Случилось же так, что два дня спустя сучка околела от несваренья желудка, а сеньор отгадчик заручился во всем местечке славой самого сведущего астролога, как это обыкновенно бывает со всеми или с большею частью этих составителей астрологических фигур.

- Тем не менее я бы желал, - сказал Санчо, - чтобы ваша милость велела маэсе Педро спросить свою обезьяну, правда ли то, что приключилось с вашей милостью в пещере Монтесинос, потому что мне лично кажется, - да простит мне ваша милость, - что это было лишь обман или сонное видение.

- Все может быть, - ответил Дон Кихот, - я сделаю то, что ты мне советуешь, хотя мне, не знаю почему, кажется несколько странным это делать.

Пока они так разговаривали, к ним подошел маэсе Педро, искавший Дон Кихота, чтобы сказать ему, что театр в порядке и не угодно ли его милости пойти посмотреть на представление, потому что оно того стоит.

Дон Кихот сообщил ему свою мысль и попросил его, чтобы он тотчас же спросил обезьяну относительно некоторых вещей, случившихся с ним в пещере Монтесинос, - приснились ли они ему, или это была действительность, так как ему кажется, что тут смесь и того и другого.

Маэсе Педро, не ответив на это ни слова, пошел принести обезьяну и, поставив ее перед Дон Кихотом и Санчо, сказал ей:

- Слушайте, сеньора обезьяна, этот вот рыцарь желает знать, были ли некоторые вещи, случившиеся с ним в пещере, называемой Монтесинос, ложью или истиной. - Затем он сделал обезьяне обычный знак рукой, и она вскочила к нему на левое плечо и как будто сказала ему что-то на ухо, после чего тотчас же маэсе Педро заявил:

- Обезьяна говорит, что часть вещей, виденных вашей милостью в упомянутой пещере или случившихся с вами там, ложны, а часть их правдоподобны, и это одно лишь она знает и ничего больше по этому вопросу. Если же ваша милость желает знать больше, она ответит на все, что вы спросите, в будущую пятницу; так как теперь ее сила иссякла и не вернется до пятницы, как я сказал.

- Не говорил ли я, - воскликнул Санчо, - что я не мог убедить себя, будто все, что вы, милость ваша сеньор мой, рассказали нам о приключениях с вами в пещере, была правда, хотя бы и наполовину.

- События скажут это, Санчо, - ответил Дон Кихот, - потому что время, разведчик всех вещей, не оставит ни одной, чтобы не вывести ее на свет божий, хотя бы она была скрыта в недрах земли, а пока довольно об этом и пойдем смотреть на театр доброго маэсе Педро, так как, мне кажется, этот театр должен заключать к себе нечто новое.

- Как нечто, - возразил маэсе Педро, - шестьдесят тысяч новостей заключает в себе этот мой кукольный театр. Говорю вашей милости, мой сеньор Дон Кихот, это одна из самых достопримечательных вещей, какие только можно видеть на свете в настоящее время, и operibus credite et non verbis {Верьте делам, а не словам (лат.).}; a теперь займемся делом, потому что становится уже поздно, а нам много надо сделать, сказать и показать.

Дон Кихот и Санчо послушались его и отправились туда, где театр марионеток был уже расставлен, открыт и наполнен со всех сторон зажженными восковыми свечами, которые придавали ему великолепный и блестящий вид.

Дойдя до него, маэсе Педро поместился внутри, потому что это он приводил в движение марионеток, а снаружи был поставлен мальчик, слуга маэсе Педро, изображавший собой толкователя и объяснителя тайн этого кукольного театра. В руках он держал палочку которою указывал на фигуры, когда они появлялись. После того как все бывшие на постоялом дворе сели против сцены, а некоторым пришлось стоять, причем Дон Кихот, Санчо, паж и двоюродный брат заняли лучшие места, толкователь стал говорить то, что услышит или увидит всякий, кто прослушает или прочтет следующую главу.