Часть вторая. Глава IX. в которой рассказывается то, что будет видно

Как раз в полночь, на ниточку больше или меньше, Дон Кихот и Санчо, покинув рощицу, въехали в Тобосо. Все село было погружено в глубочайшее молчание, потому что жители спали, как говорится, не переводя духа. Ночь была довольно светлая, хотя Санчо и желал бы, чтобы она была донельзя темная, и темнота могла бы служить оправданием его глупости. Во всем местечке был слышен только лай собак, ошеломлявший уши Дон Кихота и смущавший сердце Санчо. Время от времени ревел осел, хрюкали свиньи, мяукали кошки, и эти разнообразные звуки только усиливались благодаря ночной тишине. Все это влюбленный рыцарь счел за дурное предзнаменование, тем не менее он сказал Санчо:

- Санчо, сын, проведи меня во дворец Дульсинеи; быть может, мы еще застанем ее бодрствующей.

- В какой это дворец должен я вести вас, клянусь солнцем, - сказал Санчо,- когда тот, в котором я видел ее величие, был лишь совсем маленький домишко?

- Должно быть, - ответил Дон Кихот, - она тогда удалилась в небольшую пристройку своего королевского дворца, развлекаясь там наедине со своими девушками, как это в обычае и обыкновении у знатных дам и принцесс.

- Сеньор, - возразил Санчо, - если уж ваша милость желает, чтобы назло мне дом сеньоры Дульсинеи был королевским дворцом, такой ли теперь час, чтобы найти дверь открытой? И хорошо ли будет стучаться так, чтобы они услышали и открыли нам, и мы бы переполошили и встревожили всех людей? Не идем ли мы, быть может, в дом наших наложниц, как это делают развратные мужчины, которые приходят, зовут и входят во всякий час, как бы ни было поздно?

- Прежде всего отыщем во что бы то ни стало дворец, - возразил Дон Кихот, - а потом я скажу тебе, Санчо, что было бы хорошо нам сделать. И вот, смотри, Санчо: или глаза мои обманывают меня, или та большая темная груда, которая видна отсюда, должно быть, и есть дворец Дульсинеи?

- Так пусть ваша милость ведет нас, - ответил Санчо, - может быть, оно так и есть, хотя, если я и увижу его своими глазами и дотронусь до него руками, я так же этому поверю, как и тому, что теперь день.

Дон Кихот поехал вперед и, проехав около двухсот шагов, увидел, что груда, которая отбрасывала от себя черную тень, была высокой башней. Он тотчас же понял, что здание это не дворец, а церковь того местечка, и сказал:

- Мы наткнулись на церковь, Санчо!

- Вижу, - ответил Санчо. - Дай бог, чтоб мы не наткнулись на свои могилы, так как нехорошее предзнаменование ходить по кладбищам в такие часы, и тем более что я, насколько помню, говорил вашей милости, что дом этой сеньоры находится в глухом переулке.

- Будь проклят Богом, полоумный! - воскликнул Дон Кихот. - Где ты видел, чтобы королевские замки и дворцы были построены в глухих переулках?

- Сеньор, - ответил Санчо, - каждая страна имеет свои обычаи. Быть может, здесь, в Тобосо, обычай строить дома и большие здания в глухих переулках, и потому умоляю вашу милость, дозвольте мне поискать по этим улицам и глухим переулкам, которые я тут вижу перед нами. Может случиться, что в каком-нибудь углу я и найду тот дворец, который хоть бы собаки съели, если мы должны так бегать и мучиться, разыскивая его.

- Говори с должным уважением, Санчо, - сказал Дон Кихот, - о вещах, имеющих отношение к моей сеньоре, и давай проведем наш праздник в мире, а уронив ведро, не бросим за ним вслед и коромысло.

- Постараюсь сдержаться, - сказал Санчо. - Но откуда мне взять терпения и спокойно слушать, как каша милость требует, чтобы я, видевший только раз дом нашей госпожи, знал его всегда и разыскал его в полночь, когда вы сами, милость ваша, не находите его, хотя должны были видеть сотни тысяч раз.

- Ты доведешь меня до отчаянья, Санчо! - сказал Дон Кихот. - Слушай, еретик, не говорил ли я тебе тысячу раз, что во всю свою жизнь я никогда не видел несравненной Дульсинеи, никогда не переступал порога ее дворца и влюблен в нее только понаслышке и из-за молвы о ее великой красоте и великом уме?

- Я слышу это теперь, - возразил Санчо, - и скажу, что, подобно тому как ваша милость не видела ее, и я ее не видел.

- Этого быть не может! - воскликнул Дон Кихот. - Так как, по крайней мере, ты мне говорил, что видел ее, когда она просеивала пшеницу, и привез мне ответ на письмо, которое я с тобой послал ей.

- Не обращайте на это внимания, сеньор, - сказал Санчо, - потому что я должен вас уведомить, что видел я ее и принес вам от нее ответ только лишь понаслышке, потому что точно так же я могу сказать, кто сеньора Дульсинея, как и ударить кулаком в небо.

- Санчо, Санчо! - ответил Дон Кихот. - Есть время для шуток и время, когда шутки неуместны и неудобны. Вовсе не причина, если я говорю, что не видел и не разговаривал с повелительницей моей души, чтобы и ты повторял за мною, будто и ты не видел и не разговаривал с ней, в то время когда это, как ты знаешь, совершенно наоборот.

Пока оба они разговаривали таким образом, они увидели, что мимо них кто-то прошел с двумя мулами, и по шуму, производимому плугом, тащившимся по земле, они заключили, что, должно быть, это землепашец, вставший рано, до рассвета, и отправляющийся на работу: оно так и было на самом деле. Землепашец подошел к ним ближе, распевая следующий романс:

Плохо вам пришлось, французы,

В день охоты в Ронсевале.

- Пусть меня убьют, Санчо, - сказал Дон Кихот, услыхав эти слова, - если с нами случится в эту ночь что-либо хорошее! Слышишь ли ты, что поет этот селянин?

- Слышу, - ответил Санчо. - Но какое отношение к нашему делу имеет охота в Ронсевале? Крестьянин мог бы петь и романс Калаиноса {Romance de Calainos. "Петь романс Колаиноса-мавра, сразившего Вальдуина и убитого Роландом" - стало в Испании нарицательным выражением для бесполезной и легкомысленной болтовни о вещах, не имеющих значения. В этом соль замечания Санчо.}, и это было бы все то же по отношению к тому, встретим ли мы удачу или неудачу в нашем предприятии.

Между тем землепашец поравнялся с ними, и Дон Кихот спросил его:

- Не можете ли вы мне сказать, добрый друг, - дай вам бог всякого счастья, - где тут дворец несравненной Дульсинеи Тобосской?

- Сеньор, - ответил молодой парень, - я не здешний, всего только несколько дней живу в этом селе, где поступил на службу к богатому крестьянину, у которого я работаю в поле. Вот тут, в доме напротив, живет местный священник и пономарь, и оба они или каждый из них может дать вашей милости нужные сведения о сеньоре принцессе, потому что у них список всех жителей Тобосо; хотя я, со своей стороны, думаю, что во всем местечке нет ни одной принцессы. Знатных сеньор тут очень много, и каждая из них может себя считать принцессой в своем доме.

- Но в их числе, - сказал Дон Кихот, - должна быть и та, про которую я спрашивал.

- Может быть, - ответил парень,- и оставайтесь с богом, так как заря уже занимается. - И, погнав своих мулов, он не стал ждать дальнейших расспросов.

Санчо, видя, что его господин в недоумении и несколько раздосадован, сказал:

- Сеньор, день уже близок, и было бы с нашей стороны неосторожно, чтобы солнце застало нас на улице. Лучше нам уехать из города, и пусть скрылась бы ваша милость в каких-нибудь кустарниках здесь по соседству, а как только рассветет, я вернусь опять сюда и не оставлю уголка во всем местечке необы-сканным, стараясь найти дом, замок или дворец моей сеньоры; и было бы большим несчастием, если б я его не нашел. А найдя его, поговорю с ее милостью и сообщу, как и где осталась ваша милость, ожидая ее приказаний и решения. Таким образом вы можете повидаться с нею без ущерба для ее чести и доброго имени.

- Санчо, - ответил Дон Кихот,- ты в нескольких кратких словах сказал тысячи мудрых изречений. Совет, который ты только что дал мне, я одобряю и принимаю с величайшей готовностью. Идем, сын, и давай искать, где бы мне укрыться; ты же, как говорил, вернешься сюда, чтобы разыскать мою сеньору, увидеть ее и поговорить с нею, от ума и великодушия которой я жду самых дивных милостей.

Санчо горел нетерпением поскорее увезти своего господина из местечка, чтобы он не открыл его обмана относительно ответа Дульсинеи, привезенного им в Сьерра-Морену, - и потому он торопил отъездом, который и совершился немедленно. На расстоянии двух миль от села они нашли кустарник, или лесок, в котором Дон Кихот и укрылся, между тем как Санчо вернулся в город для переговоров с Дульсинеей, и во время этого посольства с ним приключились такие вещи, которые требуют нового внимания и нового доверия.