Часть вторая. Глава LXXII. О том, как Дон Кихот и Санчо прибыли в свою деревню

Весь тот день Дон Кихот и Санчо провели в этой деревне и гостинице, ожидая ночи: один - чтобы в открытом поле покончить дело своего бичевания, другой - чтобы увидеть его завершенным, в чем состояло исполнение его желаний. Между тем к гостинице подъехал путешественник, верхом, с тремя или четырьмя слугами, и из них один сказал тому, который, по-видимому, был их господином:

- Здесь вы, милость ваша сеньор дон Альваро Тарфе, можете держать сегодня сиесту: гостиница кажется чистой и прохладной.

Услыхав это, Дон Кихот сказал Санчо:

- Слушай, Санчо, когда я перелистывал ту книгу, заключающую в себе вторую часть моей истории, мне кажется, что я там мельком встретил имя дона Альваро Тарфе.

- Очень может быть, - ответил Санчо, - дайте ему сойти с лошади, и потом мы спросим его об этом.

Всадник спешился, и хозяйка гостиницы отвела ему в нижнем этаже комнату напротив комнаты, занимаемой Дон Кихотом, и тоже украшенную разрисованной саржей, подобной той, которая была в комнате Дон Кихота. Только что приехавший кабальеро переоделся в летнее платье, и, выйдя в галерею гостиницы, где было просторно и прохладно и где прогуливался Дон Кихот, он спросил его:

- Куда лежит путь вашей милости, сеньор кабальеро?

И Дон Кихот ответил ему:

- В деревню, здесь поблизости, откуда я родом. А вы, милость ваша, куда вы направляетесь?

- Я, сеньор, - ответил кабальеро,- еду в Гранаду; это моя родина.

- И хорошая родина, - заявил Дон Кихот, - но скажите мне, милость ваша, из учтивости ваше имя, потому что мне кажется, что для меня это более важно знать, чем я могу сказать вам.

- Имя мое дон Альваро Тарфе, - ответил приезжий.

На это Дон Кихот сказал:

- В таком случае я думаю, что милость ваша, без сомнения, тот дон Альваро Тарфе, который пропечатан во второй части "Истории Дон КихотаЛаманчско-го", недавно изданной и выпущенной в свет современным автором.

- Я тот самый, - ответил кабальеро, - а упомянутый Дон Кихот, главное действующее лицо этой истории, был лучшим моим другом, и я вывез его из его местечка или, по крайней мере, убедил отправиться на турниры, происходившие в Сарагосе, куда и я направлялся; и, право, я много выказал ему дружбы и спас от того, чтобы палач не отшлепал его по плечам за чрезмерную его дерзость.

- Скажите мне, милость ваша, сеньор дон Альваро, похож ли я в чем-либо на того Дон Кихота, о котором вы говорите?

- Конечно, нет, - ответил проезжий, - решительно ни в чем.

- А этот Дон Кихот, - спросил рыцарь, - имел при себе оруженосца по имени Санчо Панса?

- Да, имел, - ответил дон Альваро,- хотя о нем шла слава, будто он большой шутник, но я никогда не слышал, чтобы он сказал что-либо забавное.

- Этому я легко поверю, - вмешался Санчо, - потому что не всякому дано быть остроумным. Тот Санчо, о котором говорите вы, милость ваша сеньор дворянин, должно быть, какой-нибудь величайший плут, олух, а также и вор, потому что настоящий Санчо - я, и у меня большее изобилие шуток, чем с неба льется дождя. А если сомневаетесь, пусть милость ваша сделает опыт и походите сзади меня по крайней мере год, и вы увидите, что я роняю их на каждом шагу, таких шуток и столь много, что часто и сам не знаю, почему то, что я говорю, заставляет смеяться всех, кто слушает меня. А настоящий Дон Кихот Ламанчский, знаменитый, доблестный, умный, влюбленный, исправитель зла, хранитель малолетних и сирот, опора вдов, губитель девушек, тот, у кого лишь одна владычица дум, несравненная Дульсинея Тобосская, - этот вот сеньор, присутствующий здесь, и он мой господин. Всякий какой бы то ни был другой Дон Кихот и всякий, какой бы то ни был другой Санчо Панса лишь скоморошество и вздор.

- Клянусь Богом, я этому верю, - ответил дон Альваро, - потому что вы, друг, наговорили больше забавных вещей в четырех сказанных вами словах, чем другой Санчо Панса во всем, что я от него слышал, а слышал я немало. Он был скорей обжора, чем красноречивый говорун, и скорее тупица, чем шутник; и я не сомневаюсь, что волшебники, преследующие хорошего Дон Кихота, имели в виду преследовать меня дурным Дон Кихотом. Но не знаю, что сказать, так как я мог бы поклясться, что оставил его в Caso del Nuncio {Casa del Nuncio - больница для сумасшедших, названная так в честь ее основателя, папского нунция Франсиско Ортиса, выстроившего ее в 1483 г.} в Толедо, чтобы его там лечили, а теперь здесь выступает другой Дон Кихот, хотя и очень несходный с моим.

- Я, - сказал Дон Кихот, - не знаю, хорош ли я, но могу сказать, что я недурен. В доказательство этого я хочу, чтобы вы, милость ваша сеньор дон Альваро Тарфе, знали, что во всю мою жизнь я не был никогда в Сарагосе; напротив, после того как я услышал, что этот фантастический Дон Кихот участвовал в турнирах в этом городе, я не захотел ехать туда, чтобы выяснить перед лицом всего света его ложь; итак, я открыто проехал в Барселону - хранилище учтивости, убежище иностранцев, гостеприимный кров бедных, отчизну храбрых, мщения обиженных, приятное местопребывание искренней дружбы, - город, по местоположению и красоте - единственный. И хотя события, случившиеся со мной в этом городе, не принесли мне много удовольствия, а скорее много горя, я претерпел их, не сетуя только потому, что видел Барселону. Словом, сеньор дон Альваро Тарфе, я Дон Кихот Ламанчский, тот самый, о котором трубит молва, а не этот несчастный, что захотел похитить мое имя и тщеславиться моими мыслями. Умоляю вашу милость во имя обязанности кабальеро: не будете ли вы столь добры сделать заявление перед алькальдом этого местечка о том, что милость ваша не видела меня во всю свою жизнь до настоящего дня и что я не Дон Кихот, пропечатанный в той второй части, и этот Санчо Панса, мой оруженосец, не тот, которого знала ваша милость.

- Сделаю это с величайшей охотой,- ответил дон Альваро, - хотя я очень удивлен видеть двух Дон Кихотов и двух Санчо, в одно и то же время столь же схожих по имени, насколько они различны по поступкам; и я говорю опять и утверждаю, что не видел того, что видел, и со мной не случилось того, что случилось.

- Без сомнения, - сказал Санчо,- милость ваша должна быть очарована, подобно тому как и сеньора моя Дульсинея Тобосская, и если бы небу было угодно, чтобы снятие чар с вашей милости зависело от того, чтобы я нанес себе еще три тысячи с чем-то ударов бичом, как я наношу их себе ради нее, я сделал бы это для вас без всякой корысти.

- Не понимаю, что это за удары бичом, - сказал дон Альваро, а Санчо ответил, что это длинная история, но он расскажет ее ему, если, быть может, они поедут по одной и той же дороге.

Между тем настал час обеда, и Дон Кихот и дон Альваро пообедали вместе. Случайно в гостиницу вошел местный алькальд с нотариусом, и Дон Кихот представил алькальду прошение, в котором излагалось, что его интересы требуют, чтобы дон Альваро Тарфе, кабальеро, находящийся здесь налицо, заявил в присутствии его милости, что он не знает Дон Кихота Ламанчского, тоже находящегося налицо, и это не тот, о котором пропечатано в истории озаглавленной: "Вторая часть Дон Кихота Ламанчского", сочинение некоего Авельянеды, родом из Тордесильяса. Одним словом, алькальд повел дело судебным порядком; заявление было сделано с соблюдением формальностей, требуемых в подобных случаях, чем Дон Кихот и Санчо остались очень довольны, как будто подобное заявление имело для них весьма важное значение и как будто их поступки и речи не доказывали ясно разницу между двумя Дон Кихотами и двумя Санчо. Дон Альваро и Дон Кихот обменялись многочисленными любезностями и предложениями услуг, и великий ламанчец выказал такую рассудительность, что вывел дона Альваро из заблуждения, в котором тот находился, полагая, что, должно быть, он очарован, так как он встретился с двумя столь противоположными Дон Кихотами. Настал вечер, они уехали из этого местечка и, проехав около полмили, приехали к перекрестку, откуда расходились две дороги: одна вела в деревню Дон Кихота, а по другой надо было ехать дону Альваро. Во время этого короткого переезда Дон Кихот рассказал и о несчастии своего поражения, и об очаровании Дульсинеи, и о средстве снять с нее чары, и все это повергло дона Альваро в новое удивление и, обняв Дон Кихота и Санчо, дон Альваро продолжал свой путь, а Дон Кихот - свой.

Эту ночь он провел под деревьями, чтобы дать Санчо удобный случай выполнить свою эпитимию, которую тот и выполнил точно таким же образом, как и в прошлую ночь, - за счет коры буковых деревьев куда больше, чем за счет своей спины, которую он так заботливо оберегал, что удары плетью не согнали бы с нее и мухи, если б она сидела там. Обманутый Дон Кихот не пропустил ни одного удара в счете своем и нашел, что вместе с ударами прошедшей ночи они дошли до трех тысяч двадцати девяти. Казалось, что солнце поспешило встать раньше, чтобы видеть жертвоприношение {Т. е. буковых деревьев.}, и при свете его они снова пустились в путь, разговаривая друг с другом о заблуждении дона Альваро и о том, как они хорошо придумали взять с него заявление перед судом, и столь достоверное. Весь тот день и вечер пропутешествовали они, и с ними не случилось ничего такого, о чем стоило бы рассказывать, за исключением того, что этой ночью Санчо докончил взятую им на себя задачу, чем Дон Кихот был безмерно доволен и ждал наступления дня, чтобы видеть, не встретит ли он по дороге Дульсинею, свою сеньору, уже избавленную от чар; и в продолжение всего своего пути он не встречал ни одной женщины, чтобы не подойти и не посмотреть, не Дульсинея ли это Тобосская, будучи твердо уверен, что обещания Мерлина не могут быть лживы. С этими мыслями и желаниями они поднялись на вершину холма, откуда увидели свою деревню, и, увидев ее, Санчо встал на колени и воскликнул:

- Открой глаза, желанная родина, и взгляни на Санчо Пансу, вернувшегося к тебе, если и не очень богатым, то очень избитым плетьми. Открой объятья твои и прижми также и сына твоего Дон Кихота, который, если он и был побежден чужой рукой, возвращается, победив самого себя, что, судя по его словам, сказанным мне, и есть величайшая победа, которой только можно желать. Деньги я везу, потому что если меня отменно наказали плетьми, зато я важно проехался верхом {Этими словами Санчо начинает письмо к жене, см. главу XXXVI.}.

- Брось эти нелепости, - сказал Дон Кихот, - и пойдем правой ногой вперед {Войти куда-нибудь правой ногой вперед считалось нужным, чтобы иметь удачу.}[ ]в наше село, и там мы дадим простор нашим мечтам и придумаем план пастушеской жизни, которую мы намерены вести.

С этими словами они спустились с холма и направились к своему местечку.