Глава XXVI. Приоткрытая дверь
Всего через неделю после того, как ожидалось прибытие доктора Мида, специалиста, он пришёл. Он был высоким, широкоплечим мужчиной с добрыми серыми глазами и весёлой улыбкой. Поллианна сразу же его полюбила и сказала ему об этом.
«Вы очень похожи на МОЕГО доктора, понимаете», — добавила она обаятельно.
«ВАШего доктора?» — доктор Мид взглянул с явным удивлением на доктора Уоррена, который разговаривал с медсестрой в нескольких шагах. Доктор Уоррен был маленьким мужчиной с карими глазами и заострённой коричневой бородкой.
«О, это вовсе не мой доктор», — улыбнулась Поллианна, угадав его мысль. «Доктор Уоррен — доктор тёти Полли. Мой доктор — доктор Чилтон.»
«О-х!» — сказал доктор Мид немного странно, его глаза задержались на мисс Полли, которая, ярко покраснев, поспешно отвернулась.
«Да.» Поллианна замялась, затем продолжила с обычной откровенностью. «Видите ли, _я_ всё время хотела, чтобы меня лечил доктор Чилтон, но тётя Полли хотела вас. Она сказала, что вы всё равно знаете больше, чем доктор Чилтон, особенно о—о таких сломанных ногах, как у меня. И, конечно, если это так, я могу за это радоваться. Вы рады?»
Через лицо доктора пробежало что-то быстрое, что Поллианна не могла до конца расшифровать.
«Только время это покажет, маленькая девочка», — мягко сказал он; затем повернул серьёзное лицо к доктору Уоррену, который только что подошёл к кровати.
Все потом говорили, что это сделала кошка. Конечно, если бы Флаффи не тыкала настойчиво лапой и носом в незапертую дверь Поллианны, дверь не распахнулась бы бесшумно на петлях, пока не осталась, возможно, приоткрытой на фут; и если бы дверь не была открыта, Поллианна не услышала бы слов своей тети.
В холле стояли и разговаривали два доктора, медсестра и мисс Полли. В комнате Поллианны Флаффи только что прыгнул на кровать с тихим урчащим «мяу» от радости, когда через открытую дверь ясно и резко прозвучало мучительное восклицание тети Полли.
«Не это! Доктор, не это! Вы не имеете в виду, что ребёнок никогда больше не будет ходить!»
Тогда всё было в полной неразберихе. Сначала из спальни донеслось испуганное «Тётя Полли, тётя Полли!» Поллианны. Затем мисс Полли, увидев открытую дверь и поняв, что её слова были услышаны, издала тихий стон и — впервые в своей жизни — без сознания упала.
Медсестра с задыхающимся «Она услышала!» споткнулась и пошла к открытой двери. Двое врачей остались с мисс Полли. Доктор Мид должен был остаться — он поймал мисс Полли, когда та падала. Доктор Уоррен стоял рядом, беспомощный. Только когда Поллианна вдруг снова резко закричала, а медсестра закрыла дверь, оба мужчины, с отчаянным взглядом друг на друга, осознали непосредственную обязанность вернуть женщину на руках у доктора Мида к несчастному сознанию.
В комнате Поллианны медсестра нашла мурлыкающего серого кота на кровати, который тщетно пытался привлечь внимание белолицой, дико смотрящей маленькой девочки.
«Мисс Хант, пожалуйста, я хочу тетю Полли. Я хочу её прямо сейчас, быстро, пожалуйста!»
Медсестра закрыла дверь и поспешила вперёд. Её лицо было очень бледным.
«Она... она не может прийти прямо сейчас, дорогая. Она придёт... чуть позже. Что случилось? Разве я не могу... это выяснить?»
Поллианна покачала головой.
«Но я хочу знать, что она сказала... только что. Вы её слышали? Я хочу тётю Полли... она что-то сказала. Я хочу, чтобы она сказала мне, что это неправда... неправда!»
Медсестра попыталась заговорить, но слов не нашлось. Что-то в её лице внёсло в глаза Поллианны ещё больший ужас.
«Мисс Хант, вы же её СЛЫШАЛИ! Это правда! О, это неправда! Вы не хотите сказать, что я никогда... не смогу снова ходить?»
«Да ладно, ладно, дорогая — не надо, не надо!» — всхлипывала медсестра. «Возможно, он не знал. Возможно, он ошибся. Много всего может случиться, знаете ли.»
«Но тётя Полли сказала, что он знал! Она сказала, что он знает больше всех остальных о... о сломанных ногах, как у меня!»
«Да, да, я знаю, дорогая; но все врачи иногда ошибаются. Просто... просто не думай об этом сейчас — пожалуйста, не думай, дорогая.»
Поллианна раскинула руки широко. «Но я не могу перестать о этом думать», — всхлипывала она. «Теперь это всё, о чем я могу думать. Почему, мисс Хант, как же я буду ходить в школу, или к мистеру Пендлтону, или к миссис Сноу, или — или к кому-либо ещё?» Она остановилась, сделала вдох и на мгновение снова закричала от горя. Вдруг она замерла и подняла глаза, в которых появилась новая тревога. «Почему, мисс Хант, если я не могу ходить, как же я когда-нибудь буду радоваться — ЧЕМУ-НИБУДЬ?»
Мисс Хант не знала «игры», но она знала, что своего пациента нужно успокоить, и немедленно. Несмотря на собственное волнение и сердечную боль, её руки не оставались без дела, и теперь она стояла у постели с готовым успокаивающим порошком.
«Тише, тише, дорогая, просто прими это», — утешала она; «и скоро мы отдохнем немного, и тогда посмотрим, что можно сделать. Часто вещи не так уж плохи, как кажутся, дорогая, знаешь ли».
Послушно Поллианна приняла лекарство и сделала глоток воды из стакана в руке мисс Хант.
«Я знаю; это похоже на то, что говорил отец», — пробормотала Поллианна, вытирая слёзы. — «Он говорил, что в каждой ситуации есть что-то, что могло бы быть хуже; но, полагаю, он никогда не слышал о том, что кто-то больше никогда не сможет ходить. Я не понимаю, как может быть что-то хуже этого — ты понимаешь?»
Мисс Хант не ответила. Она не могла в тот момент заставить себя говорить.