Глава XXI. Ответ на вопрос
Небо стремительно темнело, и казалось, что надвигается грозовой дождь, когда Поллианна поспешила вниз по холму от дома Джона Пендлтона. На полпути домой она встретила Нэнси с зонтом. Однако к тому времени облака сместились, и дождь уже не казался столь неизбежным.
«Похоже, он двинется на север», — объявила Нэнси, критически оглядывая небо. «Я всё это время так думала, но мисс Полли хотела, чтобы я пришла с этим. Она БЕСПОКОИЛАСЬ за тебя!»
«Действительно?» — абстрактно пробормотала Поллианна, самозабвенно рассматривая облака в свою очередь.
Нэнси немного фыркнула.
«Похоже, ты не замечаешь, что я сказала», — заметила она обиженно. «Я сказала, что твоя тётя БЕСПОКОИЛАСЬ о тебе!»
«Ох,» — вздохнула Поллианна, вдруг вспомнив вопрос, который она так скоро собиралась задать своей тете. «Прости. Я не хотела её напугать.»
«Ну что ж, я рада», неожиданно ответила Нэнси. «Да, я рада, действительно рада.»
Поллианна уставилась.
«РАДО, что тетя Полли испугалась за меня! Ну, Нэнси, ТАК не играют в эту игру — радоваться таким вещам!» — возразила она.
«В этом не было никакой игры», — возразила Нэнси. «Никогда не думала об этом. ТЫ, похоже, не понимаешь, что значит, когда мисс Полли беспокоится о тебе, дитя!»
«Значит, озабоченный – а быть озабоченным ужасно – ощущать», — настаивала Поллианна. «Что еще это может означать?»
Нэнси откинула голову.
«Что ж, я скажу тебе, что это значит. Это значит, что она наконец начинает становиться где-то рядом с людьми — как нормальные люди; и что она не просто выполняет свой долг перед вами всё время.»
«Почему же, Нэнси, — возразила возмущённая Поллианна, — тётя Полли всегда выполняет свой долг. Она... она очень послушная женщина!» Неосознанно Поллианна повторила слова Джона Пендлтона, сказанные полчаса назад.
Нэнси усмехнулась.
«Ты прав, она такая--и была всегда, наверное! Но теперь она стала чем-то большим, с тех пор как ты пришёл.»
Лицо Поллианны изменилось. Её брови сдвинулись в обеспокоенное хмурое выражение.
«Вот о чём я хотела тебя спросить, Нэнси», — вздохнула она. «Как ты думаешь, тётя Полли рада, что я здесь? Ей бы это было неудобно — если бы меня здесь больше не было?»
Нэнси бросила быстрый взгляд на поглощённое чем-то лицо маленькой девочки. Она ожидала, что ей зададут этот вопрос гораздо раньше, и боялась его. Она думала, как ей ответить на него — как честно ответить, не причинив при этом боли задавшей вопрос. Но теперь, СЕЙЧАС, перед лицом новых подозрений, превратившихся к полудню в убеждения после того, как ей прислали зонт, — Нэнси лишь с распростёртыми объятиями встретила вопрос. Она была уверена, что, с чистой совестью сегодня, она может успокоить сердце маленькой девочки, жаждущей любви.
«Тебе нравится, что ты здесь? Она бы скучала по тебе, если бы тебя здесь не было?» — воскликнула Нэнси с возмущением. «Как будто это не то самое, о чём я только что тебе рассказывала! Разве она не послала меня немедленно с зонтом, потому что увидела маленькое облачко на небе? Разве она не заставила меня нести твои вещи вниз по лестнице, чтобы у тебя была та красивая комната, которую ты хотела? Ну, мисс Поллианна, когда вы вспомните, как сначала ей не терпелось—»
С задыхающимся кашлем Нэнси поднялась как раз вовремя.
«И дело не только в тех вещах, которые я могу указать пальцем», — поспешно продолжала Нэнси, задыхаясь. «Это маленькие привычки, которые у неё есть, показывают, как вы её смягчили и сделали более ласковой — кот, собака, то, как она со мной разговаривает, и, о, много всего. Ведь, мисс Поллианна, нет никакой меры тому, как бы она по вам скучала, если бы вас здесь не было», — закончила Нэнси, говоря с восторженной уверенностью, чтобы скрыть опасное признание, которое она чуть было не сделала раньше. Даже тогда она была не до конца готова к внезапной радости, которая озарила лицо Поллианны.
«О, Нэнси, я так рада—рада—рада! Ты не представляешь, как я рада, что тётя Полли—хочет меня!»
«Как будто я сейчас её оставлю!» — подумала Поллианна, поднимаясь немного позже по лестнице в свою комнату. «Я всегда знала, что хочу жить с тётей Полли, — но, пожалуй, я не совсем понимала, как сильно я хочу, чтобы тётя Полли хотела жить со МНОЙ!»
Задача сообщить Джону Пендлтону о своем решении не была бы легкой, знала Поллианна, и она этого боялась. Она очень любила Джона Пендлтона и ей было очень жаль его — потому что он казался таким скорбным из-за самого себя. Ей также было жаль ту долгую, одинокую жизнь, которая сделала его таким несчастным; и она была огорчена тем, что из-за её матери он провел эти унылые годы. Она представляла себе большой серый дом таким, каким он будет после того, как его хозяин поправится, с его тихими комнатами, захламленными полами, беспорядочным столом; и её сердце сжималось от его одиночества. Она хотела, чтобы где-нибудь, кого-нибудь можно было найти, кто--И именно в этот момент она вскочила на ноги с маленьким криком радости при мысли, которая пришла ей в голову.
Как только она смогла, после этого, она поспешила в гору к дому Джона Пендлтона; и вовремя она оказалась в большой тусклой библиотеке, где сам Джон Пендлтон сидел рядом с ней, его длинные тонкие руки бездействовали на подлокотниках кресла, а верный маленький пес сидел у его ног.
— Что ж, Поллианна, нас ждёт "игра в радость" со мной, на всю оставшуюся жизнь? — спросил мужчина мягко.
— О, да, — воскликнула Поллианна. — Я придумала для вас самый радостный способ и--
— С--ТОБОЙ? — переспросил Джон Пендлтон, его рот слегка нахмурился по краям.
— Н-нет; но--
— Поллианна, ты ведь не собираешься говорить «нет»! — перебил голос, полный эмоций.
—Я... я должна, мистер Пендлтон; правда, должна. Тётя Полли..."
—Она ОТКАЗАЛАСЬ —позволить тебе—прийти?"
—Я... я не спрашивала её, —заикалась маленькая девочка, несчастная.
—Поллианна!
Поллианна отвела глаза. Она не могла встретиться с больным, огорчённым взглядом своей подруги.
—Так ты даже не спросила её!
«Я не могла бы, сэр — правда,» запинаясь, сказала Поллианна. «Видите ли, я узнала — сама, не спрашивая. Тётя Полли ХОЧЕТ, чтобы я была с ней, и — и я тоже хочу остаться,» смело призналась она. «Вы не знаете, как она была добра ко мне; и — и я думаю, что иногда ей действительно начинает нравиться всё — многое. И вы знаете, что раньше ей никогда не нравилось. Вы сами это сказали. О, мистер Пендлтон, я не МОГУ оставить тётю Полли — сейчас!»
Произошла долгая пауза. Лишь потрескивание дров в камине разрывало тишину. Наконец, однако, мужчина заговорил.
«Нет, Поллианна; я понимаю. Ты не могла бы её оставить — сейчас,» сказал он. «Я не буду спрашивать тебя — снова.» Последнее слово прозвучало так тихо, что его едва можно было услышать; но Поллианна услышала.
«О, но ты не знаешь о остальном», с нетерпением напомнила она ему. «Есть самая радостная вещь, которую ты МОЖЕШЬ сделать — правда, есть!»
«Не для меня, Поллианна.»
«Да, сэр, для вас. Вы СКАЗАЛИ это. Вы сказали, что только рука и сердце женщины или присутствие ребёнка могут создать дом. И я могу это для вас обеспечить — присутствие ребёнка; — не я, знаете, а другой.»
«Как будто у меня есть кто-то кроме тебя!» — возмущённо проговорил один оскорблённый голос.
«Но вы будете—когда узнаете; вы такие добрые и хорошие! Почему бы не подумать о призмках и золотых монетах, и обо всех тех деньгах, которые вы экономите для язычников, и—»
«Поллианна!» — жестоко перебил мужчина. «Давайте раз навсегда покончим с этой чепухой! Я уже полдюжины раз пытался тебе это сказать. Для язычников нет денег. Я никогда в жизни не отправлял им ни копейки. Вот!»
Он поднял подбородок и собрался встретить то, что ожидал — скорбное разочарование в глазах Поллианны. К своему удивлению, однако, он не увидел ни скорби, ни разочарования в глазах Поллианны. Там была лишь удивлённая радость.
«О, о!» — воскликнула она, хлопая в ладоши. «Я так рада! То есть,» — поправилась она, смущённо краснея, — «я не хочу сказать, что мне безразличны язычники, просто сейчас я не могу не радоваться тому, что тебе не нужны маленькие индийские мальчики, ведь все остальные их хотели. И поэтому я рада, что ты предпочитаешь Джимми Бина. Теперь я знаю, что ты возьмёшь его!»
«Взять—КОГО?»
«Джимми Бин. Он же „присутствие ребенка“, понимаешь; и он будет так рад это быть. На прошлой неделе мне пришлось сказать ему, что даже мое Общество дам на Западе его не примет, и он был так разочарован. Но теперь — когда он услышит об этом — он будет так рад!»
«Он сделает? Ну, я не сделаю», — решительно воскликнул мужчина. «Поллианна, это полная ерунда!»
«Ты не имеешь в виду... ты не возьмёшь его?»
«Я именно это и имею в виду.»
«Но он был бы замечательным присутствием для ребёнка», запинаясь, сказала Поллианна. Она уже почти плакала. «И тебе НЕ БЫЛО БЫ одиноко — когда Джимми рядом.»
«Я в этом не сомневаюсь», ответил мужчина; «но — думаю, я предпочитаю одиночество.»
И тогда Поллианна впервые за несколько недель внезапно вспомнила то, что как-то рассказывала ей Нэнси. Она обидчиво приподняла подбородок.
«Может быть, ты думаешь, что живой маленький мальчик лучше, чем этот старый мёртвый скелет, который ты где-то держишь; но я так не думаю!»
«СКЕЛЕТ?»
«Да. Нэнси говорила, что он у тебя где-то в шкафу.»
«Почему, что--» Вдруг мужчина запрокинул голову и засмеялся. Он смеялся очень сердечно -- так сердечно, что Поллианна начала плакать от чистого нервного напряжения. Когда он это увидел, Джон Пендлтон сразу же сел прямо. Его лицо тут же стало серьезным.
«Поллианна, я подозреваю, что ты права -- даже больше, чем ты думаешь,» мягко сказал он. «На самом деле, я ЗНАЮ, что ‚милый живой маленький мальчик‘ был бы гораздо лучше, чем -- мой скелет в шкафу; только -- мы не всегда готовы на обмен. Мы склонны все еще цепляться за -- наши скелеты, Поллианна. Однако, предположим, ты расскажешь мне чуть больше об этом милом маленьком мальчике.» И Поллианна рассказала ему.
Возможно, этот смех развеял напряжение; а может быть, трогательная история Джимми Бина, рассказанная нетерпеливыми маленькими губками Поллианны, растрогала сердце, которое уже было необычно смягчено. Во всяком случае, когда Поллианна вечером вернулась домой, она принесла с собой приглашение для самого Джимми Бина прийти в большой дом вместе с Поллианной в следующую субботу днем.
—И я так рада, и я уверена, что он тебе понравится, — вздохнула Поллианна, прощаясь. — Я так хочу, чтобы у Джимми Бина был дом — и люди, которые заботятся, понимаешь.