Действие 2. Сцена III

Привратник. Вот что воистину можно назвать стуком. Будь привратник в аду, только и было бы дела что двери отворять. (Стучат). Тук! тук! тук! Кто там, во имя Вельзевула? А, почтенный фермер! Ждал, ждал урожая, да и повесился. Милости просим! Платков с вами довольно? Тут придется попотеть. (Стучат). Тук! тук! Кто там, во имя другого чёрта? Лжесвидетель против кого и за кого угодно. Ведь, вот лжесвидетельствовал во имя Господне, а в небеса не пустили. (Стучат). Тук! тук! Кто там? Портной-англичанин имеет честь быть впущен сюда за уменье украсть лоскут материи от французских штанов. Пожалуйте: тут и утюг ваш можно изжарить. (Стучат).(Стучат). Опять! Вот не дадут покоя! Кто там? Однако, для преисподней тут, чёрт возьми, холодно. Не хочу быть адским привратником. А думал было впустить всякого звания по штучке: сами же бегут по гладкой дорожке на потешный огонь. (Стучат). Сейчас! сейчас! (Отворяет ворота).

Привратник. Пожалуйте на водку.

Должно быть, ты поздненько лег, приятель,

Что не добудишься тебя.

Привратник. Гуляли до вторых петухов: ну, а напьешься, так уж известно, что бывает.

Макдуфф. Что?

Привратник. Покраснеет нос, уснешь и - захочется на двор. Оно и еще кое-чего захочется, да уж зуб неймет. Можно сказать, что хмель двуличен относительно плоти: он её вызывает и убирает, возбуждает и обезкураживает, подзадаривает и угомонивает; в конце концов он опрокидывает её и надув таким образом оставляет спящим.

Макдуфф. Кажется, вчера вечером хмель одолел тебя своим обманом и повалил тебя спящим.

Привратник. Да, сэр, но я расквитался с ним и оказался сильнее его: хоть он временами и старался потянуть меня за ноги, но мне удалось стряхнуть его.

Макдуфф. Встал твой господин?

Стук разбудил его; вот сам он здесь.

Здорово, тан!

Друзья, здорово.

Что,

Его величество проснулся?

Нет.

Он приказал прийти к нему пораньше;

Я чуть не опоздал.

Я провожу.

Я знаю, этот труд тебе приятен,

Но все ж он труд.

Приятная забота

Для нас сладка. Вот дверь.

Я позову.

Мне так приказано. (Макдуфф уходить).

Король сегодня

Оставит нас?

Да… то есть, он хотел.

Ночь бурная была: над нашей спальней

Снесло трубу. По воздуху носились

Унылый вопль и смертное хрипенье;

Ужасный голос предрекал войну,

Пожар и смуты. Филин, верный спутник

Времен злосчастных, прокричал всю ночь.

Земля, как говорят, дрожала.

Да,

Ночь бурная была.

Я не припомню

Подобной ей,

О, сердцу не постичь,

Словам не выразить!

Что? что такое?

Злодейства образец! Убийца-тать

Вломился в храм и из священных сводов

Похитил жизнь.

Что говоришь ты - жизнь?

Ты разумеешь короля?

Идите:

Там Горго новая вас ослепит.

Нет, я не выскажу; взгляните сами -

У вас отнимется язык. Вставайте!

(Макбет и Ленокс уходят).

Ударьте в колокол! Измена! Банко,

Малькольм и Дональбайнт, проснитесь,

Покиньте сон: к чему эмблема смерти?

Здесь налицо она сама. Вставайте!

Вот образ страшного суда! Малькольм,

Сюда! Как тень, возникшая из гроба,

Приди, взгляни на ужас гробовой!

(Бьют в набат).

Что за тревога? Что за звон зловещий

Всех спящих в замке разбудил, скажите?

Не вам внимать моим словам, о леди!

Для слуха женского их звуки - смерть.

О, Банко, Банко, наш король убит!

О, Боже, в нашем доме!

Все равно,

Где б ни было, жестоко слишком, Макдуфф,

Любезный Дуфф, скажи, что ты ошибся!

Умри я час тому назад - не дальше,

Я жил бы счастливо. Теперь вся смертность

Игрушка, вздор: скончались честь и милость,

Елей пролит, разбита чаша жизни,

Нам черепки презренные остались -

Для хвастовства!

Что здесь случилось? с кем?

С тобой - и ты не знаешь! Высох ключ

Твоей крови и высох в самых недрах.

Отец твой, Дональбайн, убит.

Но кем?

Придворными, должно быть, что с ним спали.

Лицо и руки их в крови; при них

Лежали неотертые кинжалы;

Их взор был дик и исступлен; никто

Им не решился бы доверить жизни.

Теперь досадно мне, что я убил их

В порыве ярости.

Зачем вы их убили?

Кто может быть горяч и хладнокровен,

Умен и глуп в одно и то же время?

Никто. Любовь во мне заговорила,

И рассуждать я опоздал. Пред нами

Лежал Дункан; на серебристом теле

Струилась лентой золотая кровь;

Из ран как будто порывался демон

Разрушить мир, чтоб он погиб с Дунканом.

Вдали - убийцы, и на них алела

Их обличительница-кровь. О, кто же,

В чьем сердце есть отвага и любовь.

Своей любви не доказал бы делом?

Ах, помогите!

Поддержите леди.

Что ж мы молчим, кому всех горе ближе?

Что говорить, когда судьба в засаде,

Готова выскочить и нас убить?

Пойдем скорей: слезам еще не время.

Да, горько на душе, а слов не сыщешь.

Возьмите леди и снесите в спальню.

(Леди Макбет уносят).

Здесь холодно: пойдем набросим платье

На нашу бренность и сойдемся вновь.

Такой кровавый, беспримерный случай

Мы постараемся разоблачить.

На сердце страх, догадки нас тревожат:

Но длань Всевидящого надо мной -

И я клянусь: цареубийца подлый

И черный замысел его найдут

Во мне жестокого врага!

Я тоже!

Мы все!

Решимся же на что-нибудь

И соберемся в залу.

Мы согласны.

Что будем делать, брат? Оставим их:

Выказывать притворную печаль

Изменникам легко. Я еду в Лондон.

А я в Ирландию. Разделим участь -

Оно верней. А здесь из-за улыбки

Сверкает нож, и чем кто однокровней,

Тем кровожаднее.

Стрела убийцы

Еще летит - так отойдем от цели,

Не станем тратить на прощанье время.

Скорее в путь! скорее на коня!

Уйдем тайком: себя украсть не стыдно,

Когда не верится в чужую честь. (Уходят).