Действие 4. Сцена II

Добро пожаловать, милорд! Дивлюсь я

Тому, что кроткий мой супруг не вышел

Навстречу вам.

Где герцог?

Герцог дома,

Но, государыня, его узнать

Совсем нельзя. Я сообщил ему,

Что высадился враг - он улыбнулся;

Сказал я, что вы едете сюда -

«Тем хуже", - он ответил; рассказал я

Про Глостера измену, про заслугу

Его меньшого сына - он меня

Назвал глупцом и объявил, что я

Не разумею дела. Вести злые

Ему приятны; что же всем приятно -

Его тревожит.

Не ходите дальше.

Он трусости постыдной поддался,

Забыл всю смелость и не хочет видеть

Обид, зовущих мщенье. То, что мы

Дорогою задумали, на деле

Свершиться может. Поезжайте к брату,

Стяните войско, власть над ним примите.

Я здесь вооружусь, а мужу в руки

Отдам веретено. Дворецкий этот

В сношеньях наших помогать нам будет.

Умейте смелым быть - и к вам придет

Послание от милой.

Тсс… ни слова

Носите это. Наклонитесь.

Если б

Мой поцелуй смел говорить, душа

Твоя бы замерла в блаженстве. Думай

О том, что я сказала, и прощай.

Я твой до смертных мук.

Мой Глостер милый!

Как неравны мужчины! Поклоненья

Вполне ты стоишь, а владеет мною

Безумец жалкий.

Вот и герцог сам.

А, наконец, идет он.

Гонерилья!

Не стоишь праха ты, что ветер буйный

Тебе в лицо кидает. Страшно думать

О том, что выйдет из тебя! Кто смеет

Идти против начала своего,

Тот сам себя погубит и, как ветка,

От дерева отпавшая родного,

Зачахнет, высохнет и в адский пламень

Лишь будет годен.

Полно! Вздор ты мелешь.

Добро и мудрость - вздор для бессердечных!

Им по душе лишь грязь. Тигрицы злые,

Каких вы дел наделали! Вы старца,

Отца почтенного, благого сердцем,

Которого седины сам медведь

Лизал бы с ласкою, бесчеловечьем

С ума свели! Как брат мой это снес?

Как допустил он вас терзать того,

Кому он сам обязан всем на свете?

О, если боги не пошлют на землю

Своих духов для страшного отмщенья,

То люди станут пожирать друг друга,

Как чудища морские!

Трус несчастный!

Для поруганий голову ты носишь

И щеки для пощечин. У тебя

Во лбу нет глаз, чтоб дело различать,

Чтоб видеть, как теперь необходимо

Идти навстречу злу. Чего ты ждешь?

Где меч твой? На полях спокойных наших

Развилися французские знамена.

Твой смертный враг идет в пернатом шлеме,

А ты, глупец правдивый, только смотришь

И говоришь: "Зачем это?"

Взгляни

Ты на себя, злой дух! И в адском бесе

Бесчеловечие не так ужасно,

Как в женщине!

Глупец пустоголовый!

Стыдись, чудовище! Не искажай

Себе лица ты злобою. Когда бы

Я волю дал своим рукам и сердцу,

Была бы ты разорвана на части

С костьми и телом. Но хоть ты злой дух,

А образ женщины - тебе защита.

А, расхрабрился ты!

Какие вести?

Корнуэльский герцог умер. Он убит

Своим слугой в то время, как глаза

Он вырывал у Глостера.

Глаза

У Глостера!

В порыве состраданья,

Им вскормленный слуга извлек свой меч

В защиту Глостера, и герцог в гневе

Убил слугу, но сам был тяжко ранен

И вскоре умер.

Значит, в небесах

Есть Судия, и быстро мстит Он нам

За наши преступления на свете!

О бедный Глостер! Потерял он глаз?

Обоих глаз он, государь, лишился.

Вот письмецо к вам от сестрицы вашей,

Которая ответить на него,

Сударыня, вас просит поскорее.

Отчасти новость хороша; но горем

Она грозит. Теперь сестра свободна,

И с ней Эдмунд и замыслы мои

Погибнуть могут. Я прочту его

И тотчас дам ответ.

Где ж был Эдмунд,

Когда отца его терзали?

Он уезжал с моею госпожою

Сюда.

Его здесь нет.

Его я встретил,

Когда он возвращался.

Знает он

Злодейство это?

Благородный герцог!

Он предал сам отца и прочь уехал,

Чтобы жестокой казни не мешать.

О честный Глостер! Я живу на свете,

Чтоб верность королю в тебе ценить,

Чтоб мстить за бедные твои глаза!

Пойдем, приятель, расскажи все дело.