Действие 5. Явление VII

Се торжествуешь ты, уж сына нет живова.

Но подозрительна - ах! - мне его вина,

Мне сердце то твердит, душа тревог полна!

Но мертв, царица, он. Прими пожертье кровно

И наслаждайся им законно ль незаконно.

Согласен в век пребыть во заблужденьи я

И верю - винен он, то мысль была твоя.

Но смертью мне его стенать одной довольно.

Искать вины детей отцову сердцу больно,

Они уж траты мне не в силах возвратить,

Несчастье лишь мое умножат, может быть.

Пусть лучше от тебя, от мест сих в удалении

Сыновней убегать кровавой буду тени,

Смущаем им везде, тревожим и гоним,

Из света б вон ушел, чтоб не встречаться с ним.

Всё против уж моей неправды в неприязни,

И слава мне моя усугубляет казни:

Быв меньше знаемым, укрыться б лучше мог,

И благодеющь мне днесь ненавистен бог.

Пойду оплакивать дары его мне злые,

Не ждя уж от богов щедроты ни какия,

Что б ни творили мне, желав благотворить,

Что взяли у меня, не могут возвратить.

Нет, нет, Тезей, прервать мне надобно молчанье

И сыну твоему дать должно воздаянье.

Знай: не преступник он.

Несчастнейший отец!

Поверил я тебе, - он злой приял конец.

Жестокая! иль мнишь, тебя я оправдаю?

Тезей, мне дорог миг, внимай мне, что вещаю.

Я та, что вергла взор в неистовстве моем

На сына твоего, невинного ни в чем.

Влияло небо мне во грудь кровосмешенье,

Енона гнусная была сему свершенье.

Но мня, что Ипполит не преминет открыть

И обвинит ее, хотела упредить

И слабости моей изменницею стала,

Перед тобой его, мне льстя, оклеветала;

Но в казнь себе сама, моих неснесши слов,

Легчайшу смерть нашла среди морских валов.

И я бы жизнь мою давно мечем прервала,

Но в подозрении невинность оставляла,

То пред тобой пришла раскаянье принесть,

Медлительным себе путем избравши смерть,

Приняв, я излила мне в жилы распаленны

Медеей лютый яд в Афины принесенный.

И чувствую уже, что к сердцу он дошел,

В нем страшный некий мраз и трепет произвел,

Уж мгла мне небеса, супруга сокрывает,

Мое присутствие которых оскорбляет.

Смерть гонит свет из глаз, блеск вспять дая ему,

Что гнусностью моей я превращала в тьму.

Она кончается!

Деяния столь черна

И память умерла на веки чтоб плачевна!

Пойдем, коль обличен в безумьи так моем,

С сыновней кровью ток отцовских слез сольем,

Пойдем обнять его остатки драгоценны,

Загладим просьб моих желании лжегневны

И почесть воздадим, он кою заслужил.

Но тень спокоить чтоб, я кою оскорбил,

Не зря на ков родных, прибегнем к милосердью:

Возлюбленна его моей да будет дщерью.