Действие 3. Явление V

Что за приветствие столь странное, сын мой,

Отцу?

Долг Федре то сказать тебе самой.

Сама она с тобой о том пусть объяснится

И в странном толь тебе приветствьи оправдится.

Я ж просьбой коль тебя могу тронуть моей,

Позволь, да никогда уж неувижусь с ней,

Позволь, да Ипполит трепещущий, смятенный,

В век будет от твоей супруги удаленный.

Меня оставишь ты?

Я не искал её;

Тобой привезена в виталище твоё,

И сим Трезена брег стал прочим предпочтенный.

С Арисией они в отъезд твой здесь храненны.

По воле я твоей над ними надзирал,

Но днесь еще меня за чем бы ты держал?

Довольно, праздною в лесах проведши младость,

Над слабыми зверьми являл проворство, храбрость;

Не можно ль избежать таких бесславных дней,

Омыть мое копье в крови геройской чьей?

Ты в летах небыл тех, каких достиг я ныне,

Но сколь разбойников, страшилищей в пустыне

Твоею низложил могущею рукой,

Гонитель дерзости щастливый и герой!

Ты оградил брега морей двух тишиною,

Там путник днесь идет неробкою стезёю;

При звуке дел твоих, починув, Геркулес,

Надежд свой кончить труд, взор на тебя вознес.

А я, безвестный сын отца столь знаменита,

И матери далек даже следа забыта!

Позволь же попещись о славе ты моей,

И коль чудовище где от руки твоей

Спаслось, вели, и в миг линовище прострется

К стопам твоим его, иль в веки пронесется

О смерти слух моей, что подвигом таким

Стал благородным я, тебя достойный сын.

Что вкруг за ужасы в местах сих обитают?

И ближни от меня мои все убегают.

Когда не рад никто приезду моему,

По что, о боги! мне темниц отверзли тьму?

Сердечного имел единого я друга,

Епирского царя; прелестная супруга

Хотела с ним уйти, я им споспешник был.

Но раздраженный рок нас столько ослепил,

Что безоружны мы тираном захваченны.

Предметом горести стал Пиритой почтенный

И вечных слез моих: чудовищам на смерть,

Вскормленным кровию, он брошен был на снедь.

Меня ж он заключил в пещеры столько темны,

Что были глубиной теням жилищу смежны.

Чрез полгода ко мне взор боги низвели;

Я обманул всех тех, меня что стерегли,

И спас вселенную от зол тирана страшных,

Он сам стал пищею своих чудовищь алчных.

И как в возторге я сей ближился стране,

Где даровали всё, что мило, боги мне,

Иль лучше, как душа мне стала возвращаться,

Чтоб сладким зрелищем отчизны наслаждаться,

То вижу, в место ласк боятся все меня,

Лобзаниев моих бегут, себя страня!

Я чувствую и сам мной страх в других вперенный,

В тюрьмах Епира вновь желал бы быть забвенный.

И Федра мне рекла, я кем то оскорблен.

Скажи, изменник кто? И что я не отмщен?

Еллада, кою столь рука моя спасала,

Ужель убежище злодею даровала?

Ты неответствуешь, мой сын, мой кровный сын!

Не со врагом ли дух уж и в тебе один?

Войдем, чем медлить здесь. Преступник, преступленье

Да вдруг откроются. Даст Федра объясненье

Смятенья своего, что в ней я живо зрел.