Действие 5. Явление 1

Как, Родриг! даже днем входить сюда ты смеешь!

Молю тебя, уйди, коль честь мою жалеешь.

Химена, я на смерть иду в сей самый час;

С тобой проститься я пришел в последний раз,

Поклясться вечною в последний раз любовью,

Пред тем как сей обет запечатлею кровью.

Ты! Ты на смерть идешь!

Моя отрада в ней;

Вдруг жизни и вражды избавлюся твоей.

На смерть! иль дон Феликс так страшен на сраженьи,

Что дух бестрепетный колеблется в смятеньи?

Давно ли ты так слаб? давно ль он так силен,

Что прежде битвы с ним уж Родриг умерщвлен?

На моего отца, на мавров шел ты смело,

И мужество твое вдруг в нужде оскудело!

Противник дон Феликс, и дух трепещет твой!

Химена, я иду на казнь, а не на бой.

Ни в мужестве моем, ни в страсти нет премены,

Но Родригова смерть - желание Химены,

Да будет так; ее веленью вопреки,

К защите жизни я не подниму руки.

Уже бы в ночь сию я в поле мертв остался,

Когда бы за себя единого сражался;

Но защищая град, отчизну, короля,

Я изменил бы им, отчаянью внемля,

Мой долг был победить, а честный хочет воин,

Чтоб и конец его всей жизни был достоин.

Теперь же обо мне одном весь идет спор:

Ты изрекла, я твой исполню приговор;

Из рук своих меня ты смертью не почтила

И казнь мою сама другому поручила,

Довольно для меня, спокойна духом будь:

Он в беззащитную меня ударит грудь,

И с жизнью горькую я услажду разлуку,

В руке бойца твою благословляя руку.

Коль долга строгого ты мог постигнуть власть,

Который мне велит на жизнь твою напасть,

И столько чтишь его священными законы,

Что от противника не ищешь обороны,

Хоть в ослеплении не забывай того,

Что с жизнью в бой и честь несешь против него;

Что, вопреки тобой здесь подвигам свершенным,

Убитого - тебя звать будут побежденным.

Ты честь свою ценил дороже, чем любовь:

Ей в жертву моего отца ты пролил кровь,

И как ни страстен был, но, вняв ее воззванье,

Сам брака нашего разрушил упованье;

Теперь же так слаба ее велений власть,

Что от руки врага без бою хочешь пасть.

Досель внимал ты ей, зачем теперь ослушен?

И смелый, отчего вдруг стал ты малодушен?

Иль оттого, что мне нет скорби в сем бою?

Иль храбрым можешь быть на гибель лишь мою?

И чем перед тобой так винен мой родитель,

Что побежден его быть хочет победитель?

Ты должен дни беречь, а я их в жертву несть;

И если жизнь тяжка, то сохрани хоть честь.

По смерти Гормаса и мавров пораженьи,

Чьи могут честь мою умалить обвиненьи?

Так, в поединке сем, сомнения в том нет,

Не только без стыда, со славой кину свет.

О подвигах моих хвалы тем не умалят

И никого над мной победой не похвалят,

Но скажут только: «Он Химену обожал

И, став противен ей, сам жить не пожелал;

Он воле уступил безжалостной судьбины,

Вменившей ей в закон искать его кончины;

И благородный свой прервать решился век

Скорей, чем заслужить малейший в чем упрек;

Он успокоил честь любви бесценной жертвой,

Он угодил любви, пав беззащитно мертвый,

И предпочел всегда к несчастью своему

Химене честь, ее ж и жизни и всему».

Когда так слепо ты отчаяньем влечешься,

Что жизнь и честь свою хранить уж не печешься,

Любезный Родриг, ах! хоть за любовь мою

От дон Феликса ты спаси меня в бою,

Чтоб не стяжал меня своей победы в цену:

От брака защити противного Химену.

Сказать ли боле мне? воздвигни в битве меч,

Чтоб долг мой заглушить, чтоб жалобы пресечь,

И если ставишь ты любовь мою отрадой,

Восторжествуй в бою, в котором я наградой.

Ах! что я молвила! где скрою мой позор?