Хорнада 2. Сцена 1

Как ты велел, так и случилось.

Скажи, Клотальдо, все подробно.

Как повелел ты, я запасся

Успокоительным питьем,

Что было сделано согласно

Твоим премудрым указаньям,

Являя смесь составов разных

И действие различных трав.

Их власть тиранская, их сила

Сокрытая с такою мощью

Умом людским овладевает,

Его уничтожает так,

Столь, похищая, отчуждает,

Что человек, уснув, теряет

Свои способности и чувства

И предстает как труп живой…

- Мы возражений не имеем

Насчет возможности такого

Явленья странного, и опыт

Нас поучает, государь,

Что врачеванье обладает

Числом немалым тайн природных,

И нет растенья, зверя, камня,

Что не имеют свойств своих.

И ежели людская злоба

Бесчисленность ядов открыла,

Дающих смерть, вполне понятно,

Что мудрость может их смягчить;

Раз есть яды, что убивают,

Есть и яды, что усыпляют,

Итак, оставивши сомненья

В возможности того, что есть…

- С питьем из белены и мака,

К которым был примешан опий,

Сошел я в тесную темницу,

Где Сехисмундо тосковал.

Я с ним поговорил немного

О человеческих познаньях,

Которые ему преподал

Бесгласный лик небес и гор,

В чьей школе, полной неземного,

Риторике он обучился

И мудростью живой проникся

От птиц летучих и зверей.

Чтоб дух - его скорей подвигнуть

На то, что ты в душе задумал,

Я мыслью взял для разговора

Величье гордого орла,

Что, презирая сферы ветра,

Стремился в вышние пределы

Блеснуть, как молния из перьев

И как бродячий метеор.

Я восхвалил полет надменный,

Сказав: "О, да, меж птиц воздушных

Ты царь, и это справедливо,

Что ты меж всеми предпочтен!"

И слов моих довольно было.

Чуть до величья речь коснется,

Он говорит всегда надменно

И честолюбием горя.

И, правда, кровь его внушает

Ему великие волненья

И побуждает постоянно

К большим деяньям. Он сказал:

«Не удивительно ли это,

Что и в воздушном государстве

Птиц беспокойных есть такие,

Что подчиняться им велят?

Такою мыслью проникаясь,

Утешен я моей печалью,

По крайней мере, подчиняясь,

Я против воли подчинен;

Я уступаю в этом силе,

Мне поступить нельзя иначе,

И подчиниться добровольно

Не мог бы в мире никому".

Его увидя разъяренным

При мысли о своих страданьях,

Я дал питье ему, и тотчас,

Как только в грудь оно вошло,

Он уступил дремоте властной,

И пот холодный заструился

По членам бледным и по жилам,

И если б только я не знал,

Что предо мною - призрак смерти,

Не смерть сама, я сомневался б,

Живет ли он. Как раз в то время

Пришли служители твои,

Которым ты доверил опыт,

И, положив его в карету,

Они его переместили,

Не пробуждая, в твой покой.

А там уж было все готово,

Дабы величием и блеском,

Приличным царственной особе,

Он был достойно окружен.

Теперь он на твоей постели

Спокойно спит. Когда же силу

Свою утратит летаргия,

Ему, как самому тебе,

Они служить покорно будут,

Согласно твоему желанью.

И если все, что повелел ты

Исполнить - значит заслужить,

Я об одной прошу награде,

Коль извинишь мою нескромность:

«Чего ты хочешь, - Сехисмундо

Переместивши во дворец?"

Твое желание, Клотальдо,

Узнать о том, что я задумал,

Вполне законным я считаю,

Внимай ответу моему.

Ты знаешь, принцу Сехисмундо

Влияние звезды несчастной

Предвозвещает злополучья

И тьму трагедий роковых;

Обманывать не может небо,

Его суровость многократно

Подтверждена путем жестоким,

Но я исследовать хочу,

Не может ли она смягчиться,

Когда не вовсе, хоть отчасти,

И, побежденная вниманьем,

Как бы отречься от себя.

У человека есть возможность

Быть победителем созвездий,

И потому его хотел я

Из заключения извлечь

И, в мой дворец переместивши,

Соделать для него известным,

Что он мой сын, и дать возможность

Ему испробовать свой дух.

Восторжествует над собою -

Он будет царствовать; а если

Предстанет дерзким и жестоким, -

Его в оковы я верну.

Теперь ты спросишь, почему же

Для испытания такого

Необходимым мне казалось

Его уснувшим перенесть.

Я объясню тебе охотно:

Когда бы он узнал сегодня,

Что он мой сын, а завтра снова

Себя в темнице увидал,

Вполне с его согласно нравом,

Что он отчаялся бы в жизни:

Узнавши, кто он, что имел бы

Он в утешение себе?

И потому я счел желанным

Оставить злу свободный выход

И дать ему возможность думать:

«Все, что я видел, было сном".

Две вещи можешь ты проверить

Таким путем: его природу -

Проснувшись, выкажет он явно,

Что думал он, о чем мечтал;

И, вслед за этим утешенье:

Себя теперь царем увидев,

И вновь потом - в тюрьме, он может

Решить, что это был лишь сон;

И если так он будет думать,

Не ошибется он, Клотальдо,

Затем что в этом мире каждый,

Живя, лишь спит и видит сон.

Сказать я многое хотел бы,

Но возраженья бесполезны,

И Принц, я вижу, пробудился

И направляется сюда.

Тогда мне лучше удалиться,

А ты его, как воспитатель,

Из замешательства исторгни,

Сказавши истину ему.

Итак, даешь мне разрешенье?

Даю. Быть может, это лучше:

Быть может, зная всю опасность,

Он лучше победит ее.