К книге

Орестея · Плакальщицы (Хоэфоры). Парод

Плакальщицы (Хоэфоры). Парод

Орестея · Эсхил · глава 17 из 37 · 317 слов

Шествие плакальщиц-рабынь, предводимое Электрой,

в одежде рабыни, приближается к кургану.

Хор

Строфа I

С дарами на царев курган

Шлет плакальщиц царица. В перси бить рукой

Она велит и до́ крови

Ногтями избраздить лицо.

Но солью слез давно,

Сердце, ты пресытилось!

В лохмотья горе лютое

На теле растерзало лен.

В клочьях висят, неулыбчивой скорбью раздранные,

Складки черных покрывал.

Антистрофа I

Вошел в царицын терем Страх,

И встали дыбом волосы в ночи слепой,

Когда из царской спальни вопль

Прислужниц поднял на́ ноги.

Царице сон предстал,

Гость ночной, ужасный зрак!

И с клятвою гадатели

Вещали весть недобрую:

Яростно кто-то гневится в подземной обители

На живых своих убийц.

Строфа II

И вот зачем обида этих жертв тебе,

Земля-Мать, кормилица!

Жена богопреступная

Дарами гнев

Мнит смягчить.

Но как скажу: «Спи в мире, царь!

Будь милостив!» Не смею! Кровь

Земля впитала: мира нет.

Увы, очаг безрадостный!

Подкопанный проклятьем дом!

Пал мертвым царь,

Пал на живых

Мрак, и солнце потухло!

Антистрофа II

К склоненью безглагольному, невольному

Не слово властителя,

Но сердце принуждало нас.

Державцев чтить

Ныне страх,

Не совесть учит подданных.

Что́ суд людей? Успех им бог,

И больше бога. Правды суд

Порой вершится в свете дня,

Порою медлит: в сумерках

Должны мы ждать.

Прежде суда

Ночь иных настигает.

Строфа III

Но там, где крови черной напилась Земля,

Кормилица, — уликой въелась в землю ржа.

А Рок... — Рок медлит:

Ждет, пока греха недуг,

Созрев для жатвы, колос даст.

Антистрофа III

Как пояс девства — кто расторг — расторг навек,

Так всем потокам, слившимся в одно русло,

Не смыть сих страшных

Вековечных клейм, и рук

Не убелить убийственных.

Эпод

Но я должна

Если рок

Мне судил,

Безродной, есть

Рабий хлеб, в неволе,

В чужой край

Поятой,

Меча добычей,

На все царям

Молвить: «да»,

Добро ль творят,

Иль деют зло,

Спесь смирив

И ненависть глотая,

А слезы о доме лить,

Закрывшись густой фатой,

И хладом скорби тайной цепенеть без слов.