ЭКСОД

Из дворца выходит домочадец Эдипа.

 

Домочадец

 

Земли фиванской славные вельможи,

О, сколько ужасов узнать, увидеть

Вам предстоит! Какое горе вам

Покроет душу, если дому Кадма

Наследственную верность вы храните!

О, если б Истр и Фасис, волны слив,

Струей могучей Фивы затопили —

Им все ж не смыть неслыханную скверну,

Что этот дом таит — еще таит,

Но вскоре обнаружит; скверну бедствий

И вольных и невольных; но душе

Больнее добровольное страданье.

 

Корифей

 

Скорбели мы о том, что знали раньше, —

Что нового прибавить можешь ты?

 

Домочадец

 

Быстрейшая для речи весть — погибла

Великая царица Иокаста!

 

Корифей

 

Несчастная! Что ж в гроб ее свело?

 

Домочадец

 

Своя рука. Лишь тот, кто видел дело,

Его всю горечь в сердце испытал;

Но все ж, поскольку память мне подвластна,

Страдалицы вам участь расскажу.

Вы помните, как в исступленье горя

Она умчалась. Из сеней она

В свой брачный терем бросилась, руками

Вцепившись в волосы свои. А там

Она, замкнувши двери, воззвала

Ко Лаию, погибшему давно,

Коря его: «Ты помнишь ли той ночи

Старинной тайну? В ней ты сам себе

Родил убийцу, а меня, супругу,

На службу мерзкого деторожденья

Своей же плоти горестной обрек!»

Она и одр свой проклинала: «Ты мне

От мужа — мужа, и детей от сына

Родить судил!» И вслед за тем — конец.

Но как она покончила — не знаю.

Раздался крик — в чертог Эдип ворвался —

Не до нее тут было. Все за ним

Следили мы. Метался он повсюду.

«Меч! Дайте меч мне!» Так взывал он к нам.

То снова: «Где жена моя, скажите...

Нет! Не жена — перст нивы материнской,

Двойной посев принявшей — и меня,

И от меня детей моих зародыш!»

Тут, в исступления грозе, сам бог —

Не мы, конечно, — в терем оскверненный

Его направил. Страшно вскрикнул он

И, точно силой неземной ведомый,

На дверь закрытую нагрянул, ось

Из гнезд глубоких вырвал — и вломился

Во внутрь покоя. Мы за ним. И вот

Мы видим — на крюке висит царица,

Еще качаясь в роковой петле.

Стоит он, смотрит — вдруг с рыданьем диким

Ее хватает и с петли висячей

Снимает бережно. Вот на земле

Лежит несчастная. Тогда — ах, нет!

Ужасное свершилося тогда!

Эдип срывает пряжку золотую,

Что на плече ей стягивала ризу,

И, вверх поднявши острую иглу,

Ее в очей зеницы погружает. —

«Вот вам! Вот вам! Не видеть вам отныне

Тех ужасов, что вынес я, — и тех,

Что сам свершил. Отсель в кромешном мраке

Пусть видятся вам те, чей вид запретен,

А тех, кто вам нужны, — не узнавайте!»

С такими причитаньями не раз он,

А много раз, приподнимая вежды,

Колол глаза. Кровавые зрачки

Не редкой каплей темно-бурой влаги,

А черным градом истекая, лик

И бороду страдальца орошали.

Так бедствие двойное прорвалось

В двойном деянии — жены и мужа.

То счастье древнее — ах, древле было

Оно по правде счастьем. А теперь

Царит в чертоге этом грех, стенанье,

Позор, погибель — все, чем только зло

Речь наша нарекла — все в нем найдешь.

 

Корифей

 

Что ж ныне он? Слабеет натиск мук?

 

Домочадец

 

Он требует, чтоб двери мы открыли,

Чтоб показали Кадмову народу

Того, что пролил кровь отца, а мать

Свою — ужасных слов не повторить мне.

Покинуть хочет он и дом и землю,

Проклятию послушный своему.

Все ж без опоры, без проводника

Не обойтись ему: невыносимы

Его терзанья. Сам ты убедишься.

Уже скрипят дверей дворцовых створы.

Ах, зрелище увидишь ты — такое,

Что жалость может и врагу внушить.

 

Домочадец уходит.

На пороге дворца появляется ослепивший себя Эдип.

 

Корифей

 

О ужасное дело! ужаснее всех,

Что когда-либо жизнь омрачили мою!

Что за ярость, несчастный, постигла тебя?

Что за дух кровожадный из адских глубин

Устремился и прянул тяжелым прыжком

На твою горемычную долю?

О несчастный, несчастный! Хотелось бы мне

И спросить и узнать и подумать с тобой —

Не могу, не могу! Не выносит мой взор

Этой страшной, зияющей раны!

 

Эдип

 

Я несчастный, несчастный... В какие места,

О мой демон, завел ты меня? И зачем

Вдруг рассеялся стон мой в воздушных волнах?

Куда ты завел меня, демон!

 

Корифей

 

В невиданный, неслыханный позор!

 

КОММОС

 

Строфа I

 

Эдип

 

О мрак! О мрак!

Муть ужасная, несказанная,

Тьма проклятая, непроглядная!

О горе!

И снова горе! Боль терзает плоть,

Терзает душу память лютых дел.

 

Корифей

 

В таком страданье нам понятен натиск

Двойной кручины и двойных стенаний.

 

Антистрофа I

 

Эдип

 

О друг мой, друг!

Ты один из всех верность мне хранишь;

Да, тебе слепца не противен вид.

О горе!

Хоть я и темный — речи до меня

Донесся звук, и я тебя узнал.

 

Корифей

 

Как ты дерзнул луч света погасить

В своих очах? Иль бог тебя подвигнул?

 

Строфа II

 

Эдип

 

Аполлон то был, Аполлон, друзья!

Он делам моим злой исход послал.

Но их своей рукой я вырвал — без сторонних сил.

Света дар — к чему?

Что мог отрадного увидеть я?

 

Корифей

 

Свершилось так, как ты сказал.

 

Эдип

 

Куда глядеть стал бы я,

С кем любовно речь вести,

Чьему привету отвечать, друзья?

Ах, отправьте вдаль поскорей меня!

Я погибелью над землей навис,

Проклял сам себя и богам родным

Ненавистен стал!

 

Корифей

 

Так мудр ты, царь, — и так сражен несчастьем;

Ах, было б лучше нам не знать тебя!

 

Антистрофа II

 

Эдип

 

О, да сгинет он, он, что с ног моих

Снял оков позор, он, что жизнь мою

В те дни из пасти смерти вырвал — нет любви ему!

Смерть спасла б меня,

Спасла б друзей моих от стольких бед!

 

Корифей

 

И нам бы легче было так.

 

Эдип

 

Исторг бы я жизнь отца?

Слыл бы я в речах людей

Супругом той, что родила меня?

Богом проклят я: мать я осквернил,

Стал соложником своего отца!

Есть ли на земле зло превыше зла —

Все стяжал Эдип!

 

Корифей

 

Нет, не пойму я твоего решенья;

Уж лучше смерть, чем жизнь влачить слепцом!

 

Эдип

 

Мое решенье? Нет, оставь советы,

Оставь упреки: лучше не найти!

Скажи, какими б я дерзнул очами

Взглянуть на Лаия среди теней,

Взглянуть на мать несчастную... пред ними

Я так виновен, что вины своей

И тысячью смертей не искупил бы.

Иль скажешь ты, что вид детей отраден

Был для меня — в таком рожденных браке?

Нет, нет, навеки взор для них закрыт.

Иль город наш, иль кремль, иль божьи храмы,

Иль светлые кумиры... Ах, пред вами

Фиванец истый, гражданин меж граждан —

И я всего, всего себя лишил!

Я сам сказал, чтоб все меня вы гнали,

Меня, безбожника и нечестивца,

Меня, что род свой осквернил грехом, —

И я, бесчестью сам себя обрекший,

Дерзнул бы взор на Фивы свой поднять?

Нет, нет! Мне жаль, что не могу и слуха

В ушах своих родник засыпать я;

Тогда бы тело жалкое свое

Я отовсюду оградил; я был бы

И слеп, и глух, и уж ничто б о горе

Напоминать мне не могло моем.

О Киферон! Зачем меня ты принял,

Зачем не мог, принявши, истребить,

Чтоб тайной я для всех людей остался?

О царь Полиб, о родины коринфской —

Так думал я — старинный отчий дом!

В какой красе меня вы воспитали —

Злодея, порожденного во зле!

О горный путь, о мрак укромной рощи,

Где две дороги с третьего сошлись!

Ты помнишь ли, ущельное распутье,

Как длань моя моей же крови влагой

Из отчих жил дорогу напоила?

Что делал я при вас и что потом?

О свадьба, свадьба, — мой трофей победный!

О ты, что родила меня — и снова

От семени рождала моего!

Стал братом сын родителю, и мать

Женою сыну — большего позора

Не мог бы и придумать человек!

Но будет, будет! Гнусные деянья

Не должно в ризу речи облекать.

Богами заклинаю вас: скорее

Меня ушлите за предел страны,

Иль в море бросьте, иль в могиле скройте,

Чтоб ваших взоров не смущал мой вид.

Решитесь к мужу бедствий прикоснуться,

Не бойтесь скверны: зол моих из смертных,

Опричь меня, не вынесет никто.

 

Корифей

 

Креонт отныне страж земли фиванской

Взамен тебя; и словом он и делом

Тебе ответить властен. Он идет!

 

Входит Креонт.

 

Эдип

 

Идет! О боги! Что ему скажу я?

Как убедить его теперь сумею,

Я, что его так гнусно оскорбил?

 

Креонт

 

Эдип, не бойся; без злорадства в сердце

Пришел я, без упрека на устах.

Но вы, о люди! Если смертных род

Вам не внушает уваженья — Солнца,

Властителя, всезиждущее пламя

Почтить должны вы — и такой заразой

Не осквернять нетленной чистоты.

Ее не примет ни земля сырая,

Ни дождь священный, ни небесный свет.

 

(Прислужникам)

 

Скорее в дом страдальца отведите:

Лишь ближний вправе видеть муки ближних.

 

Эдип

 

Молю богами! Ты, великодушно

Избавивший негодного от страха,

Одну еще мне службу сослужи!

Не о себе я — о тебе радею.

 

Креонт

 

Какой же службы ждешь ты от меня?

 

Эдип

 

Из этих мест отправь меня в изгнанье,

Где не видать и не слыхать людей.

 

Креонт

 

Отказа нет, но должен я сначала

Узнать, как бог судьбу твою решил.

 

Эдип

 

Его решенье нам известно: смертью

Отцеубийцу, грешника сгубить.

 

Креонт

 

Так он сказал; но в положенье новом

Вновь вопросить его нам долг велит.

 

Эдип

 

О нечестивце вопрошать ты будешь?

 

Креонт

 

И ты с ответом бога согласишься.

 

Эдип

 

Пусть будет так. Но вот еще наказ.

Там, в доме... сам ведь знаешь. Но ее ты

Земле предашь по своему решенью:

Она — твоя, твой долг ее почтить.

Но я ведь — жив. О, не дозволь, чтоб город

Родимый наш был жителя такого

Прикосновеньем осквернен. Отправь

Меня в пустыню, где главу возвысил

Мой Киферон. Законною могилой

Он от отца и матери мне дан:

Пусть волю их исполнит смерть моя.

А впрочем, нет: не истребит Эдипа

Ни голод, ни болезнь. Уж коль тогда я

От верной смерти спасся — знать, исход

Неслыханный мне бережет судьба.

Но будь, что будет; я всему покорен.

Теперь — о детях. Сыновей, Креонт,

Твоей заботе поручать не нужно:

Они — мужчины; сами жизнь себе

И без улыбки ласки завоюют.

Но девочек мне жаль, сирот несчастных.

Досель ни разу с яствами трапеза

Им без меня не ставилась; во всем,

Что я вкушал, удел и им давался.

Их приголубь. О, если можно, дай мне

К ним прикоснуться, их слезой согреть.

О брат мой!

О благородный! Раз один обнять

Дозволь мне дочек — и в мечте забыться,

Что все по-прежнему они мои,

Как в ту пору, когда их видел взор мой.

 

На пороге дворца появляются Антигона и Исмена,

сопровождаемые прислужницей.

 

Что это?

О, ради бога! Плач их слышу я,

Моих голубок! Сжалился Креонт,

Прислал любимиц мне моих! Ведь правда?

 

Креонт

 

Да, правда. Знал я, чем тебя утешить,

Чего так страстно жаждал ты душой.

 

Эдип

 

Будь счастлив, друг, и пусть тебя за ласку

Не мой хранитель-демон бережет.

О дети, где вы? Братских рук моих

Вы не чуждайтесь. Правда, эти руки

Недружелюбно с ясными очами

Расправились того, кто вас родил...

Родил от той, что родила его,

И этого не видел и не ведал!

Жалею вас... той мыслию, что реет

За раной глаз невидящих: какою

Вам от людей жить жизнью суждено!

Ах, не для вас собранья у соседей,

Взамен веселья с празднеств вы вернетесь

С унылой мглой в заплаканных очах.

Настанет час, наступит время брака —

Кто вас возьмет? Кто презрит мрак позора,

Что вас покрыл, и род ваш, и меня?

Чего в нем нет! Отца убил отец ваш,

Мать опорочил, из родного лона

На свет вас вывел, вас детей своих!

Вот ваша слава; кто же вас возьмет?

Нет, не надейтесь; будете вы вянуть

Безбрачные, бездетные, одни.

Сын Менекея! Ты один у них

Отцом остался — мы, что их родили,

Погибли оба. О, не покидай

Их в нищете, безбрачных и безродных,

Не дай сравняться горю их с моим.

Нет, пожалей их — молоды они,

И ты один опорой им остался.

О друг! Кивни главой и дай мне руку.

 

Креонт подает ему руку.

 

Спасибо. Вам же, дети — если б ум ваш

Уже созрел — я б много дал заветов.

Теперь лишь об одном богов молите:

Да будет ласков жребий ваш — да будет

Он легче доли вашего отца!

 

Креонт

 

Уж полна стенаний мера; во дворец со мной иди.

 

Эдип

 

Как ни грустно, — повинуюсь.

 

Креонт

 

Все, что в пору, хорошо.

 

Эдип

 

Но условье дай поставить.

 

Креонт

 

Укажи его, Эдип.

 

Эдип

 

Изгони меня скорее.

 

Креонт

 

Это — бога дар, не мой.

 

Эдип

 

Богу стал я ненавистен.

 

Креонт

 

Тем скорей получишь дар.

 

Эдип

 

Ты решил?

 

Креонт

 

Я слов не трачу попустому; да, решил.

 

Эдип

 

Что ж, вели меня отправить.

 

Креонт

 

Да, иди, детей оставь.

 

Эдип

 

О молю, не отнимай их!

 

Креонт

 

Всем владеть ты не хоти:

И того не мог сберечь ты, что своим при жизни звал.

 

Уводит Эдипа во дворец;

за ними уходят Антигона и Исмена.

 

Корифей

 

О сыны земли фиванской! Вот, глядите — вот Эдип,

Он, загадки разгадавший, он, прославленнейший царь;

Кто судьбе его из граждан не завидовал тогда?

А теперь он в бездну горя ввергнут тою же судьбой.

Жди же, смертный, в каждой жизни завершающего дня;

Не считай счастливым мужа под улыбкой божества

Раньше, чем стопой безбольной рубежа коснется он.

 

Хор покидает орхестру.